Чтение онлайн

— Его зовут Старец Линь Гуан, — произнес Хонг, и само имя будто наполнило павильон тихим гулом. — Но для таких, как я, он всегда был и будет Настоятелем Храма Дикой Охоты.

Мэй Лин замерла с пиалой у губ. Храм Дикой Охоты. Место, куда принимали лишь драконорожденных, идущих путем возвышения. Место, которое сохраняло традиции тех времен, когда империи еще не существовало. Когда-то стать одним из его членов было высшей честью, но сейчас о них почти ничего не было слышно уже больше поколения.

— Но как? — выдохнула она. — Говорят, они отошли от дел в империи?

— Ничто по-настоящему могущественное не исчезает, дитя мое, — поправил ее Хонг, и в его голосе зазвучала сталь. — Оно лишь уходит в тень. Храм Дикой Охоты — это не храм в привычном понимании. Они одинаково чтят всех великих драконов, но куда важнее, что там проходят обучение магистраты. Один учитель может обучать не более двух учеников одновременно, но любой ученик, сумевший продержаться там больше года, будет намного сильнее даже выпускника Гептархии.

Он сделал паузу, давая ей осознать тяжесть этих слов.

— Там готовят тех, кого в простонародье называют чистильщиками. Они не служат императорам или домам. Их служба — это истинное предназначение всех драконорожденных. Они путешествуют по самым темным уголкам Империи, по забытым богами деревням и проклятым землям. Они охотятся на порождения Искажения, что рождаются из человеческой жадности, страха и злобы. На древних тварей, что выползают из трещин между мирами. И на культистов, что поклоняются этим тварям и сеют хаос.

Мэй Лин сама прошла суровую школу, служа Тайной Канцелярии. Но даже ей становилось дурно от мыслей, что кто-то в одиночку ведет свою безмолвную, страшную войну с тем, что обычные люди даже не смеют назвать. Мороз пробежал по ее коже, представляя, что же за чудовище в человеческом облике этот настоятель.

— Их политическая сила ослабла, это правда, — продолжал Хонг, и в его тоне прозвучала легкая горечь. — Императоры новых времен предпочитают полагаться на нашу службу, армию и чиновников. Они находят дела магистратов слишком темными и неудобными для своего величия. Предпочитают не видеть грязи, которую те выметают с порога Империи.

Он поставил пиалу на стол с тихим, но четким стуком.

— Но их боятся. Боятся до дрожи в коленях. Потому что их власть совершенно другого порядка. Она не от указа императора. Она от традиций, идущих из глубины веков. Тронуть Магистрата — значит бросить вызов не просто одинокому воину или дому, а всему храму. Поверь, среди живущих найдется мало идиотов, кто решится на подобное. А если решится, то его голова скоро окажется в кедровом ящике, засыпанном толченым нефритом.

И тут Мэй Лин поняла, что хочет сделать наставник.

— Вы хотите просить, чтобы магистраты выбрали Лао в ученики?

— Нет, — резко оборвал ее Хонг. — Не просить. Я приду выразить почтение Старцу в день его рождения. И скромно напомнить о себе и рассказать историю. О том, что в провинции зреет Искажение, которое местные власти предпочитают не замечать, потому что им это выгодно. Что в Облачном городе драконорожденный убивает жреца искажения, а его за это садят в тюрьму и пытаются убить. Если Храм обратит на это свой взор… — он на мгновение замолчал, а потом все же продолжил. — Само его внимание станет защитой для Фэн Лао. Те, кто покровительствует Первому Советнику, не посмеют идти против воли Храма. Даже тени его воли. Вопрос в том, справится ли ученик моего побратима с этим вниманием.

Не успел он произнести эти слова, как в этот момент дверь павильона бесшумно отворилась. Вернулся начальник охраны, и на его лице теперь читалось не только подобострастие, но и глубочайший, животный трепет.

— Ваше Превосходительство, господин Лю будет счастлив принять вас. Прошу, пройдемте за мной.

Широкие двери вглубь торгового дома открылись по едва заметному жесту начальника охраны. Мэй Лин и ее наставник зашли в помещение, больше напоминающее тронный зал мелкого князька из варварских племен. Воздух был пропитан густым и сладким ароматом дорогих благовоний, смешанного с запахом лакированного дерева и старого пергамента. И в центре этого великолепия, поднявшись с низкого дивана, обитого шелком, их ждал хозяин.

Господин Лю был человеком-горой. Его тучное, крупное тело было облачено в роскошный халат из парчи, расшитый золотыми нитями в виде летающих журавлей — символов долголетия и процветания. На его коротких, пухлых пальцах поблескивало как минимум пять перстней с изумрудами и рубинами, а тяжелая нефритовая подвеска оттягивала ворот халата. Его лицо, круглое и лоснящееся от благополучия, расплылось в широкой, подобострастной улыбке, но маленькие, острые глазки-щелочки оценивали их с быстротой и точностью счетовода.

— Господин Хонг! — его голос просто сочился уважением и легким подобострастием, хотя под ними чувствовалась сталь. — Какая неожиданная и неизмеримая честь! Я уж думал, вы совсем забыли о своем скромном слуге, вот и не рискнул беспокоить вас письмом о некоторых изменениях в правилах приема. Прошу, простите мое невежество!

Он склонился в уважительном поклоне. Одного этого жеста было достаточно, чтобы опытный боец понял, что все эти безделушки, дорогие ткани и внешняя пухлота — лишь ширма, за которой скрывается опытный воин. А драгоценные камни, навешанные на него, были хранилищами эссенции.

Хонг ответил на приветствие едва заметным кивком. Его собственная, ледяная вежливость была куда более устрашающей, чем открытая ярость.

— Забыть такого выдающегося коллекционера, как господин Лю, невозможно. Просто дела Империи отнимают много времени.

— О, я понимаю, понимаю! Бремя власти тяжело, — закивал Лю. Его взгляд скользнул на Мэй Лин, и в его глазах мелькнуло любопытство. — И кто же эта прекрасная дева, что освещает своим присутствием мой убогий дом?

— Моя ученица, Мэй Лин, — представил ее Хонг коротко, не удостаивая ее титулов или подробностей.

Лю, однако, ухватился за это представление как за спасательный круг.

— Ученица такого великого мастера! Это огромная честь! Госпожа Лин, отныне ваше имя внесено в список почетных гостей моего скромного заведения. Вы всегда можете прийти сюда, когда пожелаете.

Мэй Лин вежливо склонила голову, чувствуя себя немного не в своей тарелке от этой показной, удушающей любезности. Она понимала, что ее имя ничто не значило для этого человека — весь этот спектакль разыгрывался ради ее наставника.