Чтение онлайн

И я отвечал ей на том же языке. Не словами, не обещаниями, а дыханием, руками, кожей. Там, где мысли излишни, оставалось только доверие. Странное, глубокое доверие, позволившее ей сбросить броню и открыться. И позволившее мне быть с ней не тенью, не убийцей, а просто мужчиной.

Она не просила любви. Она просила понимания и для меня это было яснее чем любые слова. Каждое движение, каждый жест, каждый ее вздох — отдельная строка летописи, которую я читал телом. Мы не боролись за власть, мы искали соединение. На миг — стать единым целым, мощным, как старый дуб, гибким, как молодая ива.

А потом все закончилось. Так же внезапно, как началось. Мы лежали рядом, дыша в унисон, слушая, как в тишину медленно возвращается мир. Она не смотрела на меня. Ее ладонь лежала у меня на груди, над сердцем.

И теперь, просыпаясь один, я все еще чувствовал ее тепло, ее запах, ее вкус на губах. Не было ни сожаления, ни пустоты. Было понимание. Мы сказали друг другу все, что нужно, без единого слова.

На подушке лежала ее шпилька с изумрудами. Я взял ее в ладонь — холодный металл, острые грани. Ее символ, такой же холодный, совершенный и абсолютно безупречный, как и ее поведение на людях. Но теперь я знал и другое. Под этой идеальной оболочкой таится сила — живая, дикая, безудержная. Корни, способные оплести весь мир.

И я понял, что между нами почти ничего не изменилось. Мы все так же единственные друзья друг у друга, просто наша дружба стала чуть-чуть другой. Теперь между нами была эта ночь. Молчаливая клятва, данная не словами, а кожей и дыханием. Обещание истинного доверия. Теперь я стоял за ее спиной не только как союзник. А как человек, видевший ее истинную суть. И принявший ее всю без остатка и любой кто посмеет ее обидеть будет иметь дело со мной…

Проведенная вместе ночь словно придала силы Ксу и она с головой погрузилась в очень неприятное дело — похороны мачехи, которая пыталась ее убить. Но моя подруга была настоящей драконорожденной и репутация дома для нее была намного важнее, чем личная неприязнь. Шифу обьянил мне, чем я могу помочь и я активно это делал, но в сравнении с этой девушкой, я практически бездельничал.

Она была повсюду. Ее силуэт мелькал в дверном проеме кладовой, где пересчитывали шелковые покровы для гроба. Ее тихий, ровный голос доносился из кухни, где она лично проверяла состав траурной пищи — ни грамма мяса, ни капли вина, только пресные лепешки, вареные овощи и вода. Она контролировала все начиная от омовения тела, заканчивая работой бальзамировщика, но даже его мастерство не могло полностью скрыть специфические последствия глифа ядовитой лозы на теле старой суки.

И видя как она старается, я стал ее тенью и глазами. Слуги уже прекрасно знали, что за моей головой приходили убийцы, но странный гость хозяйки жив, а вот старая госпожа почему-то находится в гробу. А еще слуги слышали как жуткий страж предела из дома огненного тумана называет его младшим. Живущие в этом доме были умны и умели делать выводы, поэтому видя меня они кланялись словно считали меня высокородным и это несмотря на то что у моего пояса не было знака дома.

Ксу остановилась у бронзовой курильницы в главном зале и внимательно на нее посмотрела.

— Фэн Лао. — Позвала она чуть слышно, но я уже был рядом и едва заметным движением сжал ее руку показывая, что она не одна.

— Да, Ксу? Чем помочь.

— Проследи, чтобы слуги все сделали правильно. Угли должны тлеть ровно, не гаснуть и не разгораться. Дым должен подниматься прямой, не прерывистой струей. Это дыхание нашего дома для нее. Оно должно быть безупречным, как и все во время этих похорон. — Не смотря на мощь эссенции Дерева, в уголках ее глаз уже была видна усталость. Ответственность смешанная с глубокой ненавистью никому не полезны, но как только труп старухи засунут под землю, моя подруга будет свободна.

— Не беспокойся, мы с Шифу уже обсудили этот момент, — я улыбнулся, понимая что в ее голове идет постоянная проверка сделанного и что еще нужно успеть. — Он уже договорился со старым садовником дядюшкой Ли. У него есть особая смесь угля из персиковой древесины и ароматных трав, которая горит ровно и дает густой, молочно-белый дым. Слуги уже приготовили брикеты, я лично за этим проследил.

— Спасибо. — Она едва заметно кивнула и в этом кивке смешалось одновременно благодарность и облегчение, что она не одна.

Она двинулась дальше, к столу, где были разложены ритуальные таблички.Старый резчик, нервно потел, сверяясь с свитком образцов.

— Иероглиф «почтение» в третьем столбце, — голос Ксу был безжалостно спокоен. — Черта справа должна быть более развернута к северу. Сейчас она выглядит неуверенно.

Мастер вздрогнул и тут же принялся поправлять резцом. Ксу не упрекнула его, она просто констатировала факт. Но для простого человека, подобные слова от драконорожденной были куда страшнее крика.

Мы вышли во внутренний двор. Десять слуг в белых холщовых одеждах выстраивались в два ровных ряда от ворот до порога главного павильона. Шифу одной рукой продолжал крутить свои любимые четки, а в другой держал трость, на которую опирался при ходьбе. Старик еще не успел полностью восстановиться после нашего похода, но уже был готов помочь своей обожаемой девочке справиться с тяжелой задачей. Он чуть не обнюхивал каждого слугу, поправлял рукава, показывал правильное положение спины, указывал на слишком напряженно сжатые кулаки.

— Они не воины на параде, — тихо сказала Ксу, глядя на них. — Они — воплощение скорби этого дома. Их позы должны выражать не стойкость, а смирение. Взгляды опущены, а дыхание ровное. Госпожа Хуэцинь, не была идущей путем стали, следует придать слугам еще больше смирения, надеюсь это ясно?

— Конечно, госпожа, — Шифу кивнул, но в его глазах я видел усмешку. Старик радовался, что Ксу показывает себя полноправной хозяйкой не только дома, но и похорон, что в текущей ситуации намного важнее. Он обернулся и что-то тихонько начал говорить старшим слугам.

Первичная проверка прошла успешно и у нас было порядка получаса, чтобы перекусить, выпить чаю и передохнуть. Когда слуги принесшие еду и чай удалились, Ксу повернулась ко мне.

Ее лицо было больше похоже на фарфоровую маску, но после совместной ночи, я стал видеть малейшие трещинки на этом фарфоре. Легкую влагу у висков, сдерживаемую усилием воли. Легкую дрожь в кончиках пальцев, спрятанных в складках одежды.

— Они приедут и будут искать слабину. Одну единственную трещину, куда они попытаются вбить клин и расколоть все вдребезги.