Чтение онлайн

«Вряд ли станет лучше. Мне», — подумала Анджали, вспомнив взгляд дайвики — острый, как тысячи иголок.

Ученицы слетались к дому старшей апсары, как бабочки на медоносный цветок. Все волновались и обсуждали новое назначение.

— Пойдем в первые ряды! — тянула Хема подругу.

Но в толпе девушек Анджали сразу же столкнулась с Джавохири — та неловко взмахнула рукой и попала прямо по больному бедру. Анджали невольно вскрикнула, а Хема напустилась на Джавохири, осыпая ее бранью:

— Что стоишь у нас на пути?! — возмущалась она. — А ну, посторонись!

Анджали с трудом перевела дыханье, стараясь не показать, насколько болезненным оказался случайный удар. Но от острого взгляда Джавохири невозможно было ничего скрыть.

— Ты сама на себя не похожа, — сказала она, присматриваясь к Анджали. — Я тебя и задела-то чуть-чуть, а ты уже готова упасть в обморок. Не слишком ли рано ты стала неженкой? Воображаешь себя дайвики?

— Сама-то важничаешь, как будто уже ею стала! — не осталась в долгу Хема. — Пойдем, Анджали, пусть эта змея захлебнется собственным ядом!

Подруги протиснулись в первые ряды, откуда были хорошо видны наставницы, подносящие новой начальнице школы цветочные гирлянды и окуривавшие ее фимиамом.

Дайвики Урваши полулежала на переносном бамбуковом ложе, установленном в тени деревьев — как раз там, где в последний раз сидели Анджали, Ревати и Хема, ожидая приговора.

Лучшая танцовщица была прекрасна. Анджали не могла не признать это. Каждое ее движение было выверенным и отточенным, как танец, заученный годами. Лицо дайвики лучилось улыбкой, и она оглядывала учениц ласково, как любящая мать своих детей.

— Мое имя — Урваши, — сказала она громко, когда все собрались. — Господин Кама поручил мне управлять вашей школой. Буду счастлива передать вам знания, научить всему, что мне известно. Прошу проявить должное старание.

Ученицы пали ниц, приветствуя новую наставницу, а остальные наставницы поклонились.

— Чтобы мне получше узнать о ваших способностях, проведем небольшое состязание, — дайвики Урваши оглядела девушек, не переставая улыбаться. Взгляд ее на мгновенье задержался на Анджали, которая стояла во втором ряду, в стороне. — Пусть каждая приготовит танец. Не надо долгого исполнения. Покажите что-нибудь необычное, удивите и потрясите меня.

Девушки взволнованно загомонили, а Хема схватила Анджали за руку.

— Ты поможешь мне поставить танец? — зашептала она, лихорадочно блестя глазами. — Какое замечательное состязание!

— Да, — только и смогла выдавить Анджали, понимая, что встретится с Ревати после этого замечательного состязания.

Вечером, в доме наставницы Сахаджаньи, Анджали была особенно молчалива и задумчива. Наставница приписала все раздумьям о предстоящем танце и перед сном решила подбодрить ученицу.

— Думаю, тебе лучше исполнить бахаи, — сказала она, расчесывая волосы Анджали. — Ты всегда была особенно хороша в этом танце.

— Я не смогу, — глухо ответила Анджали, понимая, что отступать уже некуда.

— Не сможешь? Что за вздор. Не бойся, у тебя все получится. В чем-то ты превосходишь даже Джавохири.

— Я не смогу… Наставница! — Анджали заплакала навзрыд и повернувшись порывисто уткнулась лицом в колени Сахаджанье.

— Что это ты плачешь? — застрожилась та. — А ну, прекрати. Слезы испортят цвет лица! Глаза потускнеют!

— Не смогу станцевать… не смогу… — повторяла Анджали.

— Да что случилось? — встряхнула ее Сахаджанья. — Немедленно говори.

И правда вылилась с потоком слез.

Сахаджанья побледнела и велела распустить пояс одежд. Анджали развязала пояс и оголила распухшее бедро.

Кожа приобрела багровый оттенок, и краснота распространилась уже на две ладони.

— Если старшая апсара увидит, тебя немедленно изгонят, — прошептала Сахаджанья помертвевшими губами.

— Прошу! Не выдавайте меня! — взмолилась Анджали.

— Безрассудная, это же преступление. Об этом узнают, и наказание будет страшным. Тебя изгонят, как Ревати. И меня с тобой вместе.

— Нет-нет, этого не должно произойти, я уверена, что поправлюсь!

— Уверена? До сих пор тебе даже лучше не стало, — Сахаджанья прикоснулась к воспаленной коже, и Анджали вздрогнула от боли. — У меня есть целебная мазь на кокосовом молоке, я всегда ее использую, когда начинают болеть мышцы после выступлений. Сейчас принесу…

Анджали поняла это как намерение сохранить ее тайну и припала к ногам наставницы, бормоча благодарности. Та отстранила ее, досадливо бранясь, но почти бегом сходила за чашкой, в которой лежала белая ароматная кашица.

— И как ты собираешься танцевать с больной ногой? — спросила Сахаджанья, натирая Анджали мазью. — Как будешь танцевать, если даже ступить на ногу не можешь?

— Я буду танцевать танец Гаруды, — сказала Анджали после напряженного раздумья. — Тогда вторая нога не понадобится.

— Глупо! И в танце Гаруды нужно перемещаться по сцене!

— Мне не придется этого делать, если я буду танцевать… на барабане.

— Что? На барабане?

— Да. Я буду танцевать на дхолаке.[1]

— Безумие! И кто знает, почему я помогаю тебе! — в сердцах сказала Сахаджанья.

— Наставница! Ведь у меня нет никого, кроме вас, — Анджали прижалась щекой к ее руке.

Сахаджанья долго гладила Анджали по голове.

— Я попрошу Тубуру, он управляет виманой господина Читрасены, поговорить с жителями нижнего мира, — сказала она, наконец. — Они искусны в колдовстве и умеют лечить. Может быть, кто-нибудь из них сможет помочь. Так ведь не может продолжаться долго, девочка моя. Рано или поздно станет известно, что ты больна, и тебя удалят из Тринаки.

— Пока есть надежда, я не хочу сдаваться, — ответила Анджали, и добавила, помолчав: — И даже если надежды не будет, все равно не сдамся.

Сахаджанья вздохнула и только крепче прижала ее к себе.

Решено было сказать, что наставница в наказанье запретила Анджали выходить из дома. Это избавляло от посещения школы и давало отдых больной ноге.

— Вставай как можно реже, — говорила Сахаджанья, нанося на болезненное место новую порцию целебной мази. — Это не состязание за награду, всего лишь представление старшей апсаре. Как станцуешь, так и станцуешь. При твоих талантах и импровизация будет хороша. Главное, станцуй ровно и не гримасничай от боли.