Чтение онлайн

Что касается Анджали — она чуть не свалилась с лошади, потому что произошло непостижимое — Мадху говорила с ней, стоя прямо перед лошадью, но голос бывшей апсары прозвучал справа и слева от Анджали, как будто Мадху шептала ей в оба уха одновременно.

— Что это? — воскликнула Анджали, невольно оглядываясь.

— Вот вы и познакомились с магией нагов! — Мадху засмеялась. — Не бойтесь, это и в самом деле эхо. Сейчас мы выйдем из коридора, и все пройдет.

Присмиревшие танцовщицы боялись теперь сказать хоть слово, но чудесному эху хватало шума лошадиных копыт, звона бубенчиков и скрипа сбруи, чтобы создавать новые звуки. Анджали то слышала шум прибоя, то шелест деревьев, а иногда ей казалось, что раздается даже тяжелое бряцание сабель.

— Наги не любят, когда жители верхнего мира вмешиваются в их жизнь, — пояснила Мадху. — Поэтому были созданы эти коридоры — лабиринт, полный таинственных голосов. Ведь вызвать у противника страх — это почти победа.

'Страх — это почти проигрыш, — подумала Анджали.

А в следующую секунду коридор закончился, и караван оказался в огромной пещере.

Нет! Огромной — это значит, ничего не сказать!

Свод ее терялся где-то в вышине — в полумраке и тумане золотистых облаков, которые медленно плыли, не бросая тени. А внизу перед танцовщицами раскинулась целая страна — с горами и реками, с лесами и рощами. Только листва на деревьях была не зеленой, а золотистой, алой, розовой, как будто в этой подземной стране воцарилась вечная осень. А ведь только что на горе Анджали наблюдала настоящую зиму, а в городе царя богов сейчас было сладостное лето. Только сейчас она в полной мере поняла, как огромен и многообразен мир, созданный богами. И на мгновение ей стало смешно, что она была уверена, что жизнь ограничена лишь небесными городами. Но тут же она укорила себя за неподобающие мысли и напомнила, что сколько бы ни было стран, народов и земель, гора Сумеру — венец творения, и только там можно жить достойно и счастливо.

Караван потянулся к городу, видневшемуся вдалеке, и вскоре апсары оказались городе нагов.

Анджали с опаской ждала появления чудовищ, но город змей походил на обыкновенный, надземный город — здесь были жилые многоэтажные дома, фонтаны и пруды, базарные площади и дворцы, и жители этого города ничуть не отличались от жителей верхнего мира — у них были по одной голове, по две руки и по две ноги, и ни у кого не было заметно чешуйчатого хвоста.

Заметив удивление Анджали, Мадху шепнула, делая вид, что проверяет подпруги:

— Не глазей так удивленно, они этого не любят. Но не думай, что они похожи на нас. В обычное время они похожи на людей, но это обман…

Загадочные слова возбудили еще большее любопытство, но Анджали благоразумно не стала ни о чем расспрашивать, предпочитая смотреть.

Наги тоже посматривали на танцовщиц — но без особого интереса. Многие апсары прятали лица, но Анджали не стала прятаться. Первая ступень к цели была пройдена — вот он, город змеелюдей. Теперь предстояло найти в нем нага Танду.

Танду… Это имя означало «танец», «танцующий». Но благородные и достойные мужчины не танцуют, это женское искусство. Да, сброд может плясать, но их пляски — это буйство тела без божественного разумения. И еще танцует господин Гириши… Хотя он — бог. Но боги не желают видеть его в своем собрании… Хотя, он не боится их гнева…

Все это не укладывалось в привычную картину мира, и Анджали решила не мучиться размышлениями, а положиться на волю небес и действовать.

Танцовщиц поселили в отдельном доме, где к их приезду уже готовы были комнаты, постели, украшения, принесены вкуснейшие яства и свежие фрукты. Анджали была единственной дайвики из прибывших, поэтому для нее приготовили отдельную комнату. Мадху пошла вместе с ней, чтобы помочь устроиться, и болтала без остановки:

— Сначала тебе все кажется странным, но потом привыкаешь. Они и правда все странные, и ненавидят тех, кто живет на земле…

— Ненавидят? — Анджали хотела понюхать цветы, но обнаружила, что они не были настоящими, а были искусно вырезаны из камня. Удивительное мастерство нагов обескуражило и испугало ее, и она не посмела даже прикоснуться к каменным лепесткам, которым умелая рука придала вид настоящей нежности и мягкости. Другие вещи в комнате тоже были очень изящными и красивыми — начиная от резных шкатулок, расставленных на столике у зеркала, и заканчивая точеными шариками на столбиках кровати.

— Некоторые ненавидят, — говорила тем временем Мадху, — некоторые опасаются, но хорошо никто не относится, запомни это.

— Девушки рассказывали, что один из нагов чуть не замучил до смерти нашу танцовщицу…

— Девушки врут, — уверенно сказала Мадху, она села на постель и смотрела, как Анджали раскладывает привезенные наряды и украшения, как раздевается, распускает косу и расчесывает волосы. — Наги признают браки и любовные связи лишь между собой. Пару раз я слышала, что кто-то из высших нагини влюблялся в человеческих мужчин, но ни разу не слышала, чтобы мужчина-наг взял себе человеческую женщину. Они совсем не такие, как мы. У них все из камня — тело, сердце… Они любят лишь раз, и я не видела никого, кто был бы так одержим в любви, как они. Впрочем, они одержимы и в ненависти. Поэтому старайся не смотреть им в глаза — для них это вызов, это знак нападения.

— Если они не смотрят на человеческих женщин… — Анджали замялась, окинув взглядом фигурку Мадху, — то тебе здесь, наверное, очень одиноко?

Апсара грустно улыбнулась и опустила голову, разглядывая свои ноги в туфлях из шелка — она надела туфли, сняв меховые сапожки, и новая обувь была такой же красивой и удобной, как прежняя.

— Благодарю, что спрашиваешь, — сказала Мадху. — Ты не похожа на дайвики. То есть ты не такая спесивая, как они, — она засмеялась, а потом полюбопытствовала: — Как получилось, что ты оказалась здесь? Дайвики никогда не приходят к нам.

— О, ты же знаешь, какие нравы царят у нас там, — отшутилась Анджали. — Я посчитала, что надо скрыться на время. Где скроешься надежнее, чем в Патале?

— Понятно, зависть, — кивнула Мадху. — Ты сделала правильно, что сбежала. Наши подруги способны на многое.

— На арангетраме мне разорвали костюм для выступления.

— Разорванный костюм — это не самое страшное. Опасайся перейти дорогу той, кто дружна с богинями, тогда могут и проклясть.

Что-то в ее тоне заставило Анджали отложить шкатулку, в которую она перекладывала ожерелья и серьги, и посмотреть на Мадху внимательнее:

— Тебя прокляли?

— Богиня! — Мадху смотрела на нее торжественно и весело, а потом хихикнула: — Не бойся, я не сошла с ума. Но легче примириться со всем и смеяться, чем плакать. Многие теряли больше, чем я. А мне еще повезло.

— И… как она тебя прокляла? — Анджали смотрела на апсару, но не находила следов проклятия — лицо ее было круглым и миловидным, темные волосы пушились, а под одеждами угадывалось сильное и стройное тело.

— Всего-то пожелала, чтобы я превращалась в нагини всякий раз, когда на меня падает солнце. Прекрасный способ избавиться от той, кто неприятен взору.

— Нагини?!

— Боги могут своей силой изменять сущность, — пожала плечами Мадху. — Конечно, мне нельзя было больше находиться на Сумеру, и на земле я тоже не могла остаться — там не любят нагов не меньше нашего, но мне разрешили поселиться в Патале. Мой муж не пожелал следовать за мной, но здесь я не одинока. Ведь пусть и из-за проклятья, но теперь я тоже нагини. У меня здесь есть любовник, я танцую, когда захочу, и все… хорошо.

— Это ужасно… — произнесла Анджали, слушая рассказ, словно в оцепенении. — Это ужасно несправедливо…