Чтение онлайн

— Благодарю еще раз, — сказала Мадху очень тепло и погладила ее по руке. — Я вижу сочувствие, а не презрение. Ты и правда не похожа на дайвики.

— Но я все-таки она, — отшутилась Анджали, которой стало не по себе от подобных откровений.

— Я буду молиться, чтобы ты ею и осталась, — Мадху очень серьезно благословила Анджали и поцеловала ее в лоб. — Отдыхай, завтра нам предстоит показать, на что способны танцовщицы верхнего мира.

19

На следующий день танцовщицы приступили к своим обязанностям. Днем начались танцы в храме, где были только члены семьи жениха и невесты, и жрецы. Ритуальные танцы были не слишком сложны, но требовали огромной сосредоточенности. По окончании обряда апсары успели ополоснуться в бассейне, немного отдохнуть, подкрепиться фруктами и переодеться, а потом танцовщиц ждал вечерний пир, грозивший затянуться на всю ночь.

Гости уже собрались в огромном зале, и музыканты играли одну мелодию, за другой. Танцовщицы разогревали тела особыми упражнениями, а Мадху и Анджали, улучив момент, выглянули в щелочку между занавесей, отделявших общий зал от комнаты, где располагались апсары. Нагов было много — сотня, если не больше. Мужчины, женщины, необыкновенно красивые, темные телами, гибкие. Они говорили на понятном Анджали языке, но интонации были чужими — чуть шипения, чуть пришепетывания, а иногда раздавался тихий свистящий смех.

— Ты всех их знаешь? — спросила Анджали. — Расскажи, кто они.

— Не всех, — возразила Мадху, — только тех, кто бывал на праздниках раньше. Наги не любят шумных сборищ… Вон тот, с красным камнем на короне — один из царей. Он из рода змея Васуки, его зовут Сумукха, он очень красив лицом. Даже гандхарвы не так красивы, как он, верно? Рядом с ним советник Кумуда, у него совсем седые волосы, и он старше всех нагов, как мне говорили. Затем — Мишри. Видишь, который лохматый, как аскет?

Анджали слушала, затаив дыханье. Но Мадху называла новых и новых нагов, а нужного имени не произносила. Если наги не любят праздников, может быть и змей господина Гириши не появляется на них?

Анджали разочарованно оглядела гостей. Наги были в человеческом обличье, но все равно в их движениях, речах и взглядах сквозило нечто иное, таинственное, то, что делало их непохожими ни на богов, ни на полубогов, ни на людей. Все они были украшены золотом и драгоценными камнями. На руках, ногах, шеях и головах сверкали украшения тонкой чеканки, драгоценные камни были такой величины, что казалось странным, как наги удерживают на теле подобные тяжести.

— Они богаче господина Куберы, — сказала Анджали.

— Это не новость, — усмехнулась Мадху. — Но хватит разговоров, начнем то, для чего пришли.

Апсары вышли на середину зала, кланяясь на четыре стороны. Запела флейта, зарокотали барабаны. Анджали, на правах старшей рангом, хлопнула в ладоши, объявляя начало, и приняла первую позу.

В этих танцах не было тонкой лирической игры лицом и глазами — для свадебных праздников требовались точность и быстрота движений, изящество поз и игривая улыбка. Анджали плясала самозабвенно, полностью отдаваясь течению музыки. Пляска — это служение. И если вызвалась предстать перед собранием, надо сделать все безупречно, даже если это собрание чандал.

Изгибаясь в поясе, она на носочках пробежала зал и закружилась возле трона Сумукхи. Как в полусне мелькали перед ней невозмутимые лица нагов и подвижные лица нагинь. В то время как змеиные мужчины были ленивы в движениях и проявлении эмоций, змеиные женщины не могли и мгновения просидеть спокойно, то смеялись, то принимались болтать, то выскакивали танцевать против апсар. Танец их был иным, чем танец полубогинь. Не было строгой лаконичности движений, не было выверенных поз. Нагини извивались всем телом, падали на пол, катаясь из стороны в сторону. Это были странные танцы — странные, но полные дикого очарования, страстные, исступленные.

Анджали танцевала дольше всех. Невозможно было понять, понравилось ли ее выступление зрителям — они не выражали восторгов, не бросали в танцовщицу цветы, только глаза нагов блестели, как звезды, ярко и таинственно. Хотя, кто знает — может, их глаза всегда наполнены таким блеском?

В последний шаг, перед тем, как замолчала музыка, с ножного браслета Анджали оторвался серебряный бубенец. Оторвался и покатился по каменному полу, а хозяйка бросилась поднимать. Это вызвало оживление среди нагов, они засмеялись тихо и сдержанно. Бубенец все катился и катился, и Анджали никак не удавалось его схватить. Наконец, он ударился о каменную ступеньку, жалобно звякнул и остался лежать у ног нага, который только что вошел. Анджали не успела остановиться и коснулась ступни нага, подбирая бубенец.

— Простите, господин! — сказала девушка со смехом. — Вы так понравились моему украшению, что мне ничего не оставалось, как припасть к вашим стопам вслед за ним.

Она сложила ладони и смиренно поклонилась, но в ответ на поклон не услышала ни благословения, ни хотя бы равнодушных заверений, что ее прикосновение не осквернило нага. Медленно подняв взгляд, Анджали увидела крепкие стройные ноги, узкие бедра, прикрытые алой тканью, мускулистый торс и крепкие руки — все темное, словно сделанное из черной меди, а на груди нага висела подвеска — глаз Гириши. Анджали уставилась на нее и промешкала уступить дорогу. Наги тихо зароптали, и Мадху, схватив Анджали за руку, оттащила девушку в сторону.

— Ты проявила безрассудную смелость, — зашептала Мадху, когда они оказались за занавеской, в комнате для отдыха. — Осмелиться так вести себя с Трикутованом!..

— С кем? — переспросила Анджали приподнимая занавеску и не спуская глаз с нага, который сел между царей и принял чашку теплого молока у нагини-прислужницы.

— Трикутован — сделанный из трех острых веществ, имбиря, черного перца и кубебы, — пояснила бывшая апсара. — Так мы его называем, потому что он крут нравом. На самом деле, его имя — Танду, он получил великую милость господина Гириши и возлежит на его шее.

— Это — Танду? — Анджали впилась в него взглядом.

— Да, — подтвердила Мадху, — и ему многое позволено, поэтому держись подальше и даже не смотри в его сторону.

Анджали переплела пальцы, пытаясь успокоиться, но сердце помчалось вскачь, неподвластное желаниям хозяйки.

Она нашла его! Змея, возлежащего на шее господина Гириши!

И в том, что на шее наг носил тот же амулет, что и лже-брахман из Джаналоки, Анджали усмотрела знак небес.

У нага Танду было длинное и узкое лицо, смуглое — как у всех змеелюдей. Черные волосы пышной шапкой, прямые широкие брови, черные бездонные глаза, нос с небольшой горбинкой, и… упрямо сжатые губы. Пока Анджали следила за ним, он ни разу не улыбнулся и не засмеялся.

— Но что он сделает со мной? — запротестовала она.

— Проклянет тебя, и станешь второй Мадху, — невесело пошутила бывшая апсара.

— Тогда я просто обязана пойти и извиниться за свою дерзость!

— Эй! Ты слышала, что я только что сказала?! — вскинулась Мадху. — Стой! Безумная!

Но легче было остановить дождь.

Подхватив чашу с куркумой, цветами и зажженным светильником для благословения, Анджали пересекла зал и поднялась по ступеням к сане Танду.

Наги замолчали, но Анджали, улыбнувшись, поклонилась и окунула палец в куркуму. Змей Танду понял ее намерения, и темные глаза стали холодными, но это не испугало девушку.