Чтение онлайн

— Да, — кивнул Мирус.

— Ну, тогда ладно, — кивнул Хендоу, и, откинув занавес, вышел в зал.

— Встань, — приказал мне Мирус.

Я снова оказалась перед ним, всё так же держа руки за спиной. Мужчина окинул меня пристальным взглядом. Я немного выпятила грудь и отвела руки назад, подчеркивая свою фигуру.

— Пожалуйста, — всхлипнула я.

— Ты должна вернуться в рабский подвал, — сообщил мне Мирус, — и занять место в своей конуре.

— Но сейчас я ещё не нахожусь в своей конуре, — надулась я.

— И где же Ты сейчас находишься? — полюбопытствовал он.

— В Ваших руках, — ответила я.

— Не думаю, что Хендоу обрадуется тому, что я задержу тебя, — усмехнулся мужчина.

— Любой из работающих на него мужчин имеет право использовать меня, — напомнила я, — а Вы — один из его мужчин.

— Верно, — кивнул он.

— Разве Вы не вызовете меня в свою комнату сегодня вечером? — жалобно спросила я.

— Возможно, будет лучше, если я воздержусь от этого, — задумчиво сказал Мирус.

— Как будет угодно Господину, — безразлично сказал я, пожимая плечами.

Конечно, убрать руки из-за спины я не отважилась.

Мужчина, насмешливо посмотрел на меня, и я надменно вскинув голову, отвела от него взгляд. Конечно, он меня пока не прогнал от себя, и надежда во мне ещё теплилась. Я не могла видеть его глаз, но предположила, что он мог сейчас рассматривать вопрос о необходимости моей порки. Причём, для этого ему даже не требовалось какого-либо повода, достаточно было просто его прихоти.

— Похоже, кто-то тут думает, что она — свободная женщина? — предположил Мирус.

— Нет, Господин, — ответила я.

— Да, — протянул он, — а мне почему-то показалось, что Ты могла бы подумать именно об этом.

— Нет, Господин, — заверила его я. — У меня нет подобных заблуждений относительно своего статуса.

Уверена, он в этот момент смотрел на меня. И у меня не было ни малейшего сомнения, что смотрел он на меня, как на рабыню.

— Я могу идти? — спросила я.

— Ты бы остереглась, рабыня, — предупредил Мирус.

— А что если, я спрятала монету в своём топике? — предположила я. — Или в складке моего рабского шёлка?

— Ты это серьёзно? — удивленно спросил он. — Что-то я сомневаюсь.

— А откуда Вы знаете наверняка, если не проверили? — спросила я.

— Ты неплохо выглядишь в рабском шёлке, — заметил Мирус.

— Спасибо, Господин.

— Но без него Ты выглядела бы куда лучше, — усмехнулся он.

— Да, Господин, — признала я.

Мужчина медленно протянул руки к тыльной стороне моей шеи, и не торопясь развязал узел алого шёлкового топика. Потом, также неспешно стянул его с меня. Я придвинулась к нему так близко, как только было можно, не дотрагиваясь до его тела. Я пока не смела прикоснуться к нему.

Мирус чуть наклонился вперед и, прикрыв глаза, вдохнул аромат моих духов. Это были духи того рода, которые никогда ни одна свободная женщина на Горе не использовала бы ни при каких обстоятельствах. Это были рабские духи. Такие духи словно кричат мужчинам: «Это — рабыня. Используйте её по своему желанию».

— И где теперь твоё высокомерие? — поинтересовался он.

— Его нет, — ответила я.

— Я вижу слёзы в твоих глазах, — заметил Мирус.

— Мои потребности сильнее меня, — призналась я, — я беспомощна перед ними.

Мужчина поднял руку, разжал пальцы, и лёгкий лоскут шёлка плавно спланировал на пол к его ногам.

— Ты можешь встать на колени, — усмехнулся он.

Мне не требовалось второго приглашения. Я оказалась перед ним на коленях, и подняла на него взгляд полный надежды и тоски.

— Говори, — приказал мне Мирус.

— Я, Дорин, рабыня, прошу господина использовать меня, — торопливо проговорила я.

Он надменно, сверху вниз посмотрел на стоящую перед ним на коленях и ёрзающую под его взглядом рабыню, страдающую от неудовлетворённости и изо всех сил пытающуюся удержать руки за спиной.

— Ты готова, не так ли? — осведомился Мирус.

— Да, Господин! — воскликнула я и, всхлипнув, попросила: — Пожалуйста, господин, дотроньтесь до меня!

— Ты умоляешь меня об этом? — уточнил он.

— Да, Господин! — простонала я. — Я умоляю об этом!

— С тех пор, как я впервые увидел тебя, с того самого момента, когда размотал транспортировочное одеяло обнаружив в нём тебя, беспомощную, в рабских наручниках, с того самого момента, как Тебя доставили в этот дом из Рынка Семриса, я мечтал о том, что однажды Ты станешь настолько горячей и переполненной потребностями, что будешь стоять передо мной на коленях и умолять о моём прикосновении.

Признаться, я была удивлена и обрадована тем, что услышала это признание, от столь сильного и властного мужчины, каким был этот гореанин, правая рука Хендоу, моего господина. Конечно, мне доставило удовольствие то, что он нашел меня привлекательной в первые же минуты моего здесь нахождения. Но это, ни в малейшей степени не уменьшило тех отчаянных потребностей, что бушевали во мне. Это не снизило того напряжения, что заставляло ёрзать моё тело. Это нисколько ни ослабило, ни успокоило моих страданий. Я по-прежнему стояла перед ним на коленях, беспомощная перед ним и своими желаниями.

— Интересно, — задумчиво проговорил Мирус, — что можно сделать с женщиной.

— Пожалуйста, Господин! — заплакала я.

Я, та, кто когда-то была Дорин Уильямсон, застенчивой, хорошенькой библиотекаршей на Земле, теперь была охвачена рабскими потребностями. Безусловно, даже тогда, стоя на коленях перед Мирусом, я ещё понятия не имела, насколько острыми такие эмоции могут стать в дальнейшем. А он всё стоял надо мной, и удивленно смотрел вниз.

— Высмеивайте меня, бедную рабыню, охваченную её потребностями, но я умоляю Вас, прикоснитесь ко мне! — взмолилась я, но, так и не дождавшись ответа, продолжила: — Я - нагая рабыня, стоя на коленях перед вами, прошу вас использовать меня так, как Вы пожелаете!

Казалось, он наслаждался моим отчаянием. На какое-то глупое мгновение мне вдруг стало жаль, что я не могла снова превратиться в холодную женщину с планеты Земля, ту, у которой нет таких потребностей или они необыкновенно низки. Мне вдруг невыносимо захотелось, стать практически инертной, фригидной женщиной с надёжно подавленными потребностями, или лучше такой, которая может убедительно притворяться в этом. Всё же не иметь никаких потребностей, если бы это, действительно, было возможно, для любой женщины было бы настоящей трагедией. Впрочем, если в женщине присутствует хоть какая-то потребность вообще, то её разжигание, раздувание, расширение и углубление, при условии гореанской опеки за этим процессом, становиться только вопросом времени. Стоит только женщине попасть в опытные руки, и её потребности будут выявлены, вытащены на свет, освидетельствованы и поддержаны. Потом их тщательно культивируют и выращивают, и они просто вынуждены расти, увеличиваясь в размере и интенсивности, чтобы постепенно стать такими, что начнут периодически и непреодолимо сами появляться внутри её тела подобно силам природы, стихии или катаклизму. И она уже бессильна остановить или как-то повлиять на них, точно так же как она бессильна остановить или повлиять на морской прилив, вращение земли, восход и закат солнца. Отныне, они всегда будут с ней, тлеющие под кожей и в любой момент готовые вспыхнуть и сжечь её в огне страсти. Отныне они определяют условия её существования. Отныне она должна будет на своём опыте понять то, о чём гореане говорят: «рабские огни, горят в её животе». Она узнает и то, что эти огни, даже если они кажутся лишь еле тлеющими угольками, могут быть внезапно раздуты в яростный всепоглощающий пожар всего лишь командой, прикосновением или даже взглядом. Всё это женщина должна будет изучить и покориться им, хочет она того или нет. Её желание теперь не имеет никакого значения, поскольку отныне она — всего лишь рабыня. Что касается меня самой, то, конечно же, я не возражаю против таких вещей. В этом мире я узнала, что нечувствительность это не признак достоинств, а всего лишь физиологическая неполноценность.