Чтение онлайн

Инженер настолько увлекся изучением приборов, что даже не заметил, когда люди за столом закончили обсуждения. И потому, едва Майя тихонько коснулась его плеча, он вздрогнул.

— А?

— Идемте к столу.

— Да, конечно!

Со стола уже исчезли бумаги, и их место заняли чашки, над которыми поднимался пар. Похоже, чай, если верить аромату. Тут же на подносах стояли вазочки с галетами и каким-то вареньем. Стивенс обвел рукой собрание:

— Подходите, устраивайтесь. Майя, поухаживай за человеком.

— Спасибо! — смущенно улыбнулся Филин.

Ему почему-то стало неловко, но девушка положила руку на плечо и шепнула:

— Не волнуйтесь, все нормально!

Филин кивнул, но чувствовал он себя все равно неуютно.

— Итак, Илья, если не ошибаюсь? — начал доктор Стивенс, когда чаепитие было в разгаре.

— Совершенно верно.

— Вы уже были в музее? Михаил и Вениамин ввели вас в курс дела?

— Более-менее, — уклончиво ответил Филин. — Рассказали о двух гипотезах. Я так понял, они последователи идей Глена?

— Вы правы.

Стивенс испытующе посмотрел на инженера, а потом осведомился нейтральным тоном:

— И как вам наши… гипотезы?

— Обе имеют право на жизнь, — пожал плечами Филин. — Но у меня стажер… друг попал, по всей видимости, в Город, и я хочу парня выручить. Вы можете помочь?

— Это не так уж просто, — покачал головой доктор. — Через периметр не перебраться в одиночку, для этого нужны слаженные действия команды. Вы же понимаете, что роботы разят без промаха. Обречены в равной степени и животное, и человек. В первом случае, вы, скорее всего, умрете. Во втором — окажетесь в Городе. Вряд ли кто возьмется судить, чья участь лучше. Нет у нас свидетелей.

— Но ведь можно захватить патрульного робота, например, и узнать.

— Работу машин крайне тяжело откорректировать. Будь все иначе, то мы бы уже давно процветали, а так — процесс невероятно сложный, фактически непостижимый, тем более с нашими возможностями. Машину, пожалуй, можем вывести из строя, и только, но ведь нам необходимо отследить и расшифровать процессы, разложить все по полочкам, понять алгоритмы. Да, в этом, возможно, помог бы Ростовцев, но, как вы уже, вероятно, убедились, мы на разных палубах обитаем, — доктор холодно улыбнулся и внезапно возвысил голос. — Ему важнее доказать теорию Глена, нежели помочь с установлением нормальных взаимоотношений между людьми и роботами. Ему невыгодно, чтобы люди стали хозяевами этой планеты и командовали своими механическими помощниками. А я утверждал и буду утверждать, что надо добраться до роботов и вновь заставить их подчиняться. Вещь, дерзнувшую угрожать человеку, нужно уничтожить или заставить быть полезной!

В голосе Стивенса послышались неприятные истерические нотки. Люди вокруг примолкли. Филин вдруг с удивлением обратил внимание, что никто не смотрит осуждающе. Наоборот! В глазах людей светились восторг и обожание. Похоже, решительность доктора собравшимся приходилась по душе. Да и не могло быть иначе: абсолютному большинству здесь довелось испытать ужасы потерь.

— Да, доктор, это понятно, — покивал Филин, стараясь вернуть разговор в нормальное русло. — А Марек не помог бы прояснить ситуацию?

— Старик толком ничего не может рассказать. Он получил серьезный удар током, когда выбирался. Единственное, что известно, — он вскрыл панель управления патрульного робота и как-то, вероятнее всего случайно, заставил машину двигаться сюда. Другой патрульный сбил… Марека почти над «Галактисом». Повезло, что только руки обгорели, да память словно бы стерлась. Мы засекли выброс энергии, отправили отряд и принесли старика сюда.

— И он ничего не вспомнил до сих пор?

Стивенс отрицательно покачал головой.

— Амнезия, полная блокада в результате поражения электрическим током. Врачи бессильны, кибердоктор и подавно. А мы со своими расспросами надоели этому человеку настолько, что он просто уходит, едва услышит вопросы о произошедшем. И ничего с этим не поделаешь. А ведь в его голове, где-то в закрытых ныне разделах наверняка есть совершенно бесценные сведения. Математик, наладчик вычислительных машин, он был первым и последним, кому удалось выбраться. Потому приходится искать свои пути, идти, так сказать, на ощупь. Идеально было бы провести разведку боем, устроить хороший штурм — он дал бы неоценимые сведения о периметре, но мы еще не готовы. Боюсь, сейчас это преждевременно, хотя, думаю, скоро все решится.

— Вот оно как… — Филин разочарованно вздохнул. Придется сперва как следует разобраться в том, что происходит тут, на «Галактисе».

— Не расстраивайтесь, — по-своему понял этот вздох доктор. — Не так уж долго ждать осталось. Благодаря Мареку мы знаем хотя бы один способ, каким можно выбраться. Нам достаточно проникнуть в Город, а оттуда выберемся вместе с теми, кого утащил патруль. Для проникновения разработано несколько вариантов, но все они, пока, во всяком случае, чисто теоретические. Но уверяю вас: скоро, очень скоро многое изменится, и…

— Скажите, а как относится ко всему этому Вениамин? — прервал Стивенса Филин.

Доктор пожал плечами; на его лице отразилось явное неудовольствие, что его прервали.

— Видите ли, нас не слишком занимают гипотезы, если можно так выразиться, конкурирующей группы. Тем более что группа Глена была уничтожена вместе со своим лидером, а значит, вполне конкретная опасность грозит и тем, кто попытается повторить эксперимент. Жертвы, как все убедились, — Стивенс сделал ударение на слове «все», — оказались напрасными. Но когда Город и роботы перейдут под управление людей, то имеет смысл пересмотреть наши сегодняшние разногласия. Пока же жители «Галактиса» должны объединиться для того, чтобы стать хозяевами планетоида. Это наш единственный дом, а потому нужно…

Дальше пошло изложение плана действий. Доктор разъяснял его вдумчиво, спокойно и со знанием дела, но чем явственней проступали детали, тем сильнее в душе Филина росла неприязнь. От каждого озвученного пункта вполне явственно веяло нехорошим душком. Инженер отметил, что как-то уж слишком сверкали грозовые зарницы в глазах Стивенса, а слова о новом мире произносились с придыханием. Теперь не оставалось сомнений, что этот человек явно метил в предводители, и это было очень плохо: подобные индивидуумы не считаются с жертвами, чтобы достигнуть своей цели. Доктор свято верил, что он осчастливит наличное Человечество. По Стивенсу выходило так, что только вступившие в войну заслуживают счастья. Его мало волновало, что роботы с отключенной нулевой директивой просто так не сдадутся. Их алгоритм включал в себя обнаружение живых разумных и уничтожение любых враждебных неразумных. Если те, кто прорывается в Город, разговаривают и атакуют патруль, то сразу за периметр. Если молчат и лезут — уничтожение. И так без устали, пока не закончатся силы у тех, кто способен устать. Или они не отступят в ужасе перед потерями. Сами-то машины в принципе не умеют сдаваться, если этого не предусматривают ветви алгоритма.

Да, зря Стивенс «очеловечивает» механизмы. Робот не боится смерти не потому, что бесстрашен: он не может рассчитать смерть, а значит, смерти для него и нет. Машину отключают, а не сражаются с ее полупроводниковым естеством. А может, доктор прав, что приписывает машинам чувства? Он отнюдь не глуп, и, пожалуй, такой вариант вполне возможен. Людям легче сражаться с противником, который ощущает страх и боль, чем с железкой.

Филин не стал произносить вслух свои сомнения, просто старался разобраться, с чем предстоит иметь дело. Для дальнейших шагов нужно больше информации. Причем очищенной от эмоций.