Чтение онлайн

Оливия обернулась на Ульриха, готовая пристыдить его за такую банальную уловку, но тот был полностью сосредоточен на дороге. Казалось, его вообще не волнует, играет ли в салоне какая-то песня, или они едут в город под звуки природы. И лишь когда она вернула взгляд к пассажирскому окну, его губы тронула лукавая ухмылка.

Дорога становилась всё шире, грунтовка сменилась асфальтом, и машина пошла бодрее. Ранний подъём, ровный ход автомобиля и приятная мелодия сделали своё дело – Оливия не заметила как уснула.

– Лив, приехали.

Пальцы ласково скользнули вдоль скулы, отодвинули непослушную прядь за ухо. Оливия встрепенулась, сонно щурясь. Сквозь кроны деревьев показались очертания стены, и сердце болезненно сжалось.

– Надень это, – Ульрих достал с заднего сиденья кепку с широким козырьком. – Опусти ниже.

– Они же будут сверять фото в пропуске.

Вся бравада и смелость, толкавшие её на эту опрометчивую поездку, вдруг куда-то испарились, а по спине пробежал противный холодок.

– За это не волнуйся, – ободряюще улыбнулся он, выруливая к воротам. – Я всё решу.

– Так странно: эта стена была построена, чтобы защищать нас от диких, а теперь сама стала тем, чего стоит бояться. – Оливия поёжилась и отвела взгляд от каменной кладки.

Несколько минут ворота оставались неподвижны. Она знала все эти правила наизусть: пробить номера машины, сообщить в оперативный штаб, получить согласие и только после этого пропустить транспорт к КПП.

Оливия и не заметила, как участилось дыхание, ладони вспотели, и она невольно сжала их в кулаки. Ожидание затягивалось, действуя на нервы, но стоило механизму заработать, как она дёрнулась, запоздало думая о возможности вернуться назад в резервацию.

Автомобиль медленно въехал на территорию гильдии и притормозил у шлагбаума. Ульрих опустил стекло, ожидая, когда к ним подойдут для проверки. Выглядел он настолько уверенным и спокойным, что Оливия мысленно восхитилась его выдержке, ведь сама была на грани обморока.

– Пропуск и документы, – вальяжно протянул охотник, выпуская облачко никотинового дыма в окно. – Цель визита?

– Личные нужды стаи, – процедил Альфа, поморщившись, и передал две пластиковые карточки.

Дежурный внимательно изучал пропуска: посмотрел на свет, поддел ногтем голограмму, перевёл цепкий взгляд на Ульриха, сверяясь с фото.

Оливия, едва сдерживая дрожь, таращилась на собственные колени, ожидая, что в любую секунду её узнают, арестуют и запрут в одиночной камере до суда.

– Что ты так уставился на мою невесту, – раздался грозный рык, и Оливия испуганно вскинула голову, пока Ульрих закрывал её своей спиной, испепеляя злобным взглядом охотника. – Понравилась?

– Проезжай, – стушевался парень, пытаясь вспомнить, нет ли у ликантов закона о запрете на разглядывание женщин стаи. Он протянул гостевую карту и едва успел крикнуть вслед сорвавшейся с места машине: – У вас четыре часа, пропуска заберёте при выезде!

Оливия откинулась на спинку кресла и шумно выдохнула. Напряжённая спина начала ныть, но ей никак не удавалось расслабиться и поверить в то, что их так просто отпустили. Сердце грозилось выскочить из груди, а ладони тряслись так, что пришлось сцепить их в замок, чтобы хоть немного успокоиться. Она ждала, что в любую минуту позади раздастся звук сирены, и в погоню отправится отряд охотников.

Погружённая в тревожное оцепенение, Оливия не заметила, как их автомобиль достиг окраин города, который, казалось, даже не ведал о кровопролитном сражении, произошедшем у его границ пару месяцев назад.

Широкие проспекты утопали в зелени аккуратных скверов, тут и там призывно мелькали пёстрые билборды, витрины переливались всеми цветами радуги, а по тротуарам неспешно прогуливались люди, так что сквозь шум и гудение машин пробивался беззаботный гомон мегаполиса.

– Какой там адрес? – Ульрих вырулил на центральную улицу, пока Оливия жадно разглядывала проплывающие мимо многоэтажки и магазинчики.

Даже когда она жила на базе, поездки в город были исключительной редкостью, иногда не превышая пары раз за год. Посещение бара, находившегося на самом отшибе, она в расчёт не брала, потому что кроме как на промышленные строения смотреть там было не на что.

– Сейчас. – Оливия полезла в рюкзак и выудила блокнот. – Маунтбей четырнадцать.

– Это здесь, – кивнул Ульрих, когда они свернули к помпезному зданию больницы.

Припарковав внедорожник, он заглушил мотор и вылез наружу. Он быстро обошёл машину, но Оливия уже вышла сама, не дав и шанса на джентльменский жест.

– Зачем ты сняла кепку? Городские патрули проверяют всех так же, как и охотники, – закатил глаза он и, подобрав с переднего сиденья забытый головной убор, надел его на Оливию, а затем протянул ей тонкую папку. – Здесь документы, зарегистрируешься по ним.

– Кэтрин Грин, – хмыкнула она, изучая бумаги. – Я что, похожа на бешеную блондинку?

– В больнице никто не будет приглядываться к тебе. Если что, скажешь – покрасилась, – он пожал плечами и открыл дверь в больницу.

– Не нужно идти со мной, – тихо сказала Оливия, остановив его. – С гинекологическим креслом я справлюсь сама.

– Как пожелаешь, – он не решился настаивать. – Я пока зайду в пару магазинов, встретимся у машины.

Сквозь стеклянные двери холла Ульрих проследил за тем, как Оливия прошла к стойке регистрации. Вскоре за ней явилась медсестра и увела в сторону приёмного отделения, а он направился на соседнюю улицу, собираясь уладить кое-какое дело.

Поначалу его забавляла демонстративная холодность со стороны Кэтрин. Она вела себя словно обиженный ребёнок, хотя Альфа не давал ей никаких обещаний. И всё же мысль о том, что стоит как-то задобрить волчицу, настырно свербила внутри, особенно после того, как утром он тайком забрал её документы.

Ульрих знал, что она сходит с ума по всяким безделушкам, поэтому решил, что очередной браслет из антикварной лавки поможет растопить лёд между ними. Он уже оплатил подарок и ожидал, пока седовласый мужчина, подозрительно косящийся в его сторону, закончит упаковывать покупку, когда взгляд наткнулся на изящное кольцо из белого золота с выгравированной на нем ветвью дерева. Орнамент был украшен россыпью желтоватых камней, которые солнечными лучами переливались в свете мигающих магазинных ламп.

– И его, – хрипло произнёс Альфа, указывая на украшение.

– Цацка стоит две семьсот, – поджал губы продавец, ожидая, что неприятный гость уйдёт, узнав цену.

– Я беру. Сдачу оставь на новые лампы, – опустив на стойку мятые купюры, он подхватил бумажный пакет и поспешил на улицу.

Оливия ещё не вышла. Ульрих ждал её, монотонно постукивая пальцами по рулю и стараясь унять нарастающее волнение. В памяти то и дело вспыхивал восторг в её глазах, когда они осматривали комнаты строящегося дома. Их дома.