Чтение онлайн

На посту стоял уже другой дежурный. Оливия хорошо помнила этого парня, хотя он был на пару лет младше, а значит, мог с лёгкостью узнать беглую охотницу.

– Он знает меня, Улль, – прошептала она, подавшись к переднему сиденью.

– Пригнись и молчи, – ответил он и достал карту из держателя.

– Багажник открой, – приказал охотник, стоило машине поравняться со шлагбаумом, и Ульрих покорно вышел на улицу, демонстрируя коробки с продовольствием, что он купил. – Карта просрочена на сорок минут.

– И? – Ульрих вскинул бровь. – Пропуска давай и открывай ворота.

Он спокойно вернулся к водительской двери и уселся за руль.

– Размечтался, – выплюнул парень и нагло ухмыльнулся, рассматривая оборотня, словно диковинную зверушку. – Пропуска я забираю, пусть ваш главный за ними заезжает.

Ульрих скривил губы в подобие зловещей улыбки, прожигая дежурного жёлтыми радужками.

– Я главный, – процедил он. – Верни пропуска и передай в штаб, что я всё ещё жду топливо. Завтра последний день.

– Приказы будешь отдавать своим шавкам, – вскипел охотник и швырнул в салон документы.

Пластиковый квадратик пролетел у лица Альфы, неприятно чиркнув острым краем по коже. Внутри Ульриха полыхнул костёр. В одну секунду он выбросил руку из окна, схватил парня за ворот куртки и дёрнул на себя, впечатав не ожидавшего нападения бедолагу в борт машины.

– Улль, не надо.

Прохладная ладонь легла на его шею. Он выдохнул, чувствуя, как утихает клокочущая ярость, и разжал хватку. О последствиях своего поступка он старался не думать. Не убил же, в конце концов.

– Ворота открой, – крикнул он сидящему на земле охотнику, который, словно в прострации, шарил по земле рукой в попытке найти слетевший с головы форменный берет.

Шлагбаум неуверенно поднялся, и внедорожник выехал с территории гильдии.

Солнце уже вошло в зенит, когда Кэтрин, немного пошатываясь, вышла из леса. Пальцы лениво скользили вдоль краёв рубашки, застегивая мелкие пуговицы. Остановившись, она с удовольствием потянулась, разминая ноющие мышцы. Пробуждение вышло не из приятных: вымотанная бессонной ночью волчица очнулась ближе к полудню в чём мать родила на нагретом солнцем утёсе.

Ульрих пришёл к ней в комнату поздно вечером, протянул шуршащий свёрток и начал говорить что-то о том, как он ценит её силу и твёрдость характера. Первым порывом было швырнуть ему этот подарок в лицо, но Кэтрин лишь сухо кивнула и вежливо выпроводила Альфу за дверь.

Мысленно волчица ликовала. Он всё-таки пришёл. И пусть она не услышала от него никаких извинений, первый шаг к примирению был сделан. Вот только легче от этого не становилось. Кэтрин безумно хотелось кинуться ему на шею, уткнуться носом в горячую щёку, вдыхая любимый запах, но она заставила себя сдержаться, чтобы не растоптать собственное самолюбие окончательно.

Папа всегда называл её гордым волчонком. Боевая и непокорная, Кэтрин мало походила на своих сверстниц. Женщины стаи не имели права голоса, они смиренно оставались за спинами мужчин, предпочитая вести хозяйство и смотреть за детьми, в то время как она никогда не лезла за словом в карман и громко высказывала своё мнение к неудовольствию старейшин. Принадлежность к роду белых волков заставляла их закрывать глаза на её поведение, но на этом преимущества высокого происхождения заканчивались. Семья Кэтрин жила так же, как и все в резервации до прихода Ульриха к власти – бедно и порой впроголодь, с чем она, будучи прямым потомком первых ликантов, отчаянно не хотела мириться.

С появлением Ульриха в стае волчицу будто подменили. Не привыкшая стелиться перед кем-либо, она отчаянно искала его внимания, в тайне надеясь на взаимность. Однако, пользуясь её благосклонностью, он не спешил отвечать тем же.

Полночи волчица провела без сна, раз за разом пересчитывая разноцветные бусины на новом браслете. В какой-то момент ей начало казаться, что она погорячилась и зря выставила Альфу вон, только вот разум твердил обратное.

Не желая поддаваться сомнениям, Кэтрин решила отправиться туда, где ей всегда становилось спокойнее. Бесшумно покинув особняк под покровом ночи, она оставила одежду в привычном месте и, обратившись, скрылась в лесу.

Отпустив на волю назойливые мысли, белая волчица мчалась через чащу навстречу рассвету. Сделав крюк в двести миль, она достигла скалистых гор и только здесь почувствовала, что выбилась из сил. Сон сморил её моментально, а когда она проснулась, воздух уже прогрелся до такой степени, что каждый вдох отдавался першением в горле.

Она не спеша добралась обратно к резервации, попутно осторожно размышляя о том, что на самом деле чувствует. И сейчас, стоя перед коваными воротами особняка, Кэтрин поняла, что горечь обиды пропала.

Снова.

Ей было странно осознавать, что упрямая и своевольная девушка, какой она всегда была, рядом с Ульрихом становилась домашней кошкой. Кэтрин ни за что не стала бы терпеть подобного отношения к себе от других, но ему прощала многое. И теперь она знала наверняка, что пойдёт за ним хоть на край света, поддержит во всём, как бы сильно Альфа ни ранил в ответ.

Желание поскорее увидеть его выжигало грудную клетку. Кэтрин ломало без его объятий и поцелуев, без внимательного взгляда, который в секунду заставлял плавиться как от палящего солнца. Пусть он не прав, но разве это главное, если сердце уже давно решило иначе?

Она прошла мимо группы ликантов, выгружавших бочки с топливом в ангар, когда один из них, опустив поклажу на землю, вдруг воскликнул:

– Эй, Кэтти! Тебе тут письмо из города, – протянул Дерек, растягивая губы в нахальной ухмылке. – Что-то важное, глянь, какой здоровый конверт! – помахал он перед её лицом бумагой. – Но так уж и быть, отдам тебе его, если поцелуешь.

– Под хвост себя поцелуй, – буркнула Кэтрин и ловко выхватила свёрток из его рук.

Дерек обиженно хмыкнул, но ничего не сказал.

Гадая, кому могло понадобиться писать ей письма, она повертела конверт в руках. Взгляд упал на адрес отправителя: «Госпиталь матери и ребёнка».

– Какого дикого? – пробормотала Кэтрин, разрывая клейкие бока.

Взгляд заметался по листу, выхватывая суть содержимого, задержался на анализах и предположительном сроке, а после скользнул к дате посещения: вчерашнее число.

Ульрих ездил в город вчера, привёз браслет, а с ним заодно отдал и её пропуск, который каким-то образом оказался у него. Вот только Кэтрин, поглощённая собственной драмой, не догадалась этого уточнить. А теперь недостающая деталь пазла прочно встала на место.