Чтение онлайн

–  Да, мать рассказала перед самым отъездом. А вот Барель, скорее всего - нет.

–  Хорошо, ступай. Завтра я допрошу обоих сам.

Офицер, нырнув за колону, исчез, словно приведение в утренних лучах Оризиса.

Мартин поспешил присоединиться к свите Софьи.

Она же была немало удивлена и подарком саламандры и услышанной новостью. Желая отвлечься, перевела взгляд на беседующих в другом конце зала - убеленного сединами имперского советника графа Камю и наместника императора в Герфесе, графа Кена Генсли.

–  … ну, скажите мне, Кен, только честно, ведь столько лет прошло да и "дружка" вашего Сейшельского Создатель к себе призвал - так и не оправился бедняга от ран мерзавца Барреля. Что я хотел спросить? Ах, да… как все было, там, у Полукружных гор, когда

Краевский разбил войска Кора Вилла? На том поле до сих пор ничего не растет.

–  Магия, Ваша светлость, магия!
– хотел отмахнуться пожилой, но еще крепкий соратник самого демона, или бога, Краевского.

–  Не считайте меня, Генсли, наивным глупцом. Имперская канцелярия провела тщательное расследование. Магия здесь ни причем.

Давно бы росла трава и цвели цветы. Скажите честно, что думаете сами?

Кен немного помолчал. Прикрыл глаза, словно желал вернуться в те далекие дни.

–  Знаете, Ла-Даниэль… Я воздвиг Серджи на дворцовой площади

Геры бронзовый памятник. Не знаю, кем бы он ни был. Но был добрым и честным, и как мне показалось, каким-то очень ранимым. Нет, не бог и не демон - человек, но наделенный необычайной, возможно, случайно приобретенной силой. Он и пользоваться ею толком не умел. У

Полукружных гор спасая нас, чуть не сжег себя. Я думал, он отдаст

Трехглавому душу. Потом три дня был беззащитен и слаб, словно младенец. Стоило мне пошевелить пальцем… Ни боги ни демоны так не поступают. Такое безрассудство присуще лишь человеку, и то, - не каждому… Вот, что я об этом думаю, мой дорогой советник.

Поглядите, поглядите - вон молодой Ван Хорст, наследник Аланского престола в окружении дам. Вот славная партия! Ну, чем не жених для нашей красавицы Софьи?

Девушка, продолжая улыбаться и кланяться в ответ на поздравления, посмотрела в сторону преисполненного от собственной значимости,

Ральфа Ван Хорста.

–  Нет, он никогда не будет моим мужем. В грезах и снах является другой. Я выхожу из пламени навстречу суженому…

Двое серосутанных слуг Создателя, удалившись, насколько возможно, от мирской суеты оживленно спорили в сторонке.

"Что могло так взволновать их невозмутимые души?" - удивилась Софья.

–  … даже уважая Ваш высокий сан, отче, я согласиться не могу…, - возражал более молодой престарелому, но от этого не кажущемуся менее слабым или фанатичным Первосвященнику имперского храма Создателя в Кристиде отцу Порфнию.
– …две конфессии должны примириться. Мы служим единому богу - Создателю. Что Вы - ортодоксы, что мы - обновленцы. Мир не стоит на месте, и должно развиваться вместе с ним.

–  Все это бредни безумца Дафния, вот и тебя, сын мой, Славис, он сбил с пути истинного. Опутал хитрыми речами, словно сетью, несмышленую лурь. Догмы истинной веры - непоколебимы. Мое терпение не безгранично и я, таки, прокляну Дафния и его последователей.

Опомнись, сын мой, вернись в лоно истинной веры. Ты только подумай - до чего дошел твой пастырь. Мало того, что выступал на стороне бунтовщиков…

Порфний, захлебнувшись от гнева, замолчал.

–  Сакский мир сохранил целостность империи, сберег Дактонию от разрухи, принес в нее мир, истинную веру, спас тысячи жизней, - настаивал на своем Славис.

Немного отдышавшись, Профний, вновь взял инициативу в свои руки.

–  Мало того, Дафний в своей слепоте готов канонизировать беглого преступника и головореза Леона Бареля. Убийцу благородных господ и графа Симона Макрели. Он посмел, якобы по воле Создателя, наречь именем Светлого Рыцаря нечестивца. И это вместо того, чтобы выдать мерзавца Торинии.

–  Пути Создателя неисповедимы, отец мой. Лишь он один избирает посланников своих в мир наш. Он всем нам подал знамение, защитив

Светлого рыцаря своей ладонью от арбалетного болта, выпущенного рукой изменника де Сака, принял его на знак свой. Да и поручил божьей, высшей воле судьбы, как слуг своих, так и наследников герцогств, а может и будущего императора…

–  Богохульствуешь, сын мой. Ригвин пока еще жив. Все мы верим и молим Создателя о скорейшем избавлении его от тяжкого недуга…

Порфний торопливо осенил себя знаком Создателя.

–  Моя госпожа, вернитесь к нам! Сейчас не время мечтать!
– шепнул Софье на ухо Мартин.

И вновь лица, улыбки, поздравления…

"Интересно, почему так быстро спрятали глаза шепчущиеся фрейлины?"

Но дар саламандры уже исчез, наверное, истощился запас магических сил.

Вскоре закончился и прием. Теперь, вечером - пир. И как совершеннолетняя, Софья останется сегодня до самого конца.

Закат в этот праздничный день был на удивление красивым.

Создатель щедрой рукой разлил на небу фиолет. Утомленный дневными заботами и шалостями Небесного Дракона Оризис медленно сползал за горизонт. Ему на смену уже спешила почти полная, ослепительная красавица Тая. Затем, словно бриллианты на голубом вечернем платье

Софьи, засияли первые, самые яркие звезды. Показался и рогатый, растущий полумесяц Геи. Звездный скиталец, не зная, какой из соперниц отдать предпочтение, смутился. Залился розовой краской, перестал сыпать огненным дождем.

Даже не часто поднимавшие глаза вверх горожане, мечтательно обратили свои взоры к небесам. На мгновение стали ближе к звездам, прикоснулись к ледяному дыханию ее величества Вечности. Интуитивно уловили движение в тонких сферах ее слуг, хранительниц бессмертного

Огня, прародителя саламандр. Как бы в награду, провидение даровало им дивное зрелище - лунную радугу.

Разрывая всесильный фиолет, нанизывая звезды, словно бусины, явилось взору многоцветье призрачного шлейфа - будто драгоценная вуаль, невзначай оброненная юной богиней, спешащей на первое свидание. Она становилась все ярче, насыщенней, пока вспыхнув, не рассыпалась мириадами разноцветных искр. Зеленые, красные, желтые, синие и огненно-рыжие они устремились к земле. Но сгорели так же, как и слезы Небесного Дракона, не достигнув ее плоти.

Сами боги нынче благословили праздник Сопряжения. А раз так, то почему бы и нам, простым смертным, славно не погулять?

Салма, с досадой рассматривала в серебряном зеркале едва наметившиеся морщинки в уголках губ. Они с каждым днем становились глубже и заметней.

Как и прочие смертные - она стареет! Ни самые древние, оставленные матерью рецепты, ни магия, ни даже принесенная повелителю и покровителю Трехглавому Демону Смерти жертва, не в силах остановить время. Да и послала она Великому и Безжалостному юную душу с опозданием.