Чтение онлайн

Торинию ни в коем случае не вступай! Слышишь! Ни в коем!

Прислушивайся к мнению Люсьена. Он руководит моей тайной службой и хорошо знает положение дел в маркграфстве. Салмой пусть занимается

Николя де Гиньон. Без особой необходимости не вмешивайся, но коль попадется в руки - живой не выпускай! Но сделай это так, чтобы не знал Николя. Не простит! Наживешь смертельного врага. Не забудь надеть амулет "холодного сердца", иначе пропадешь!

О Филиппе ничего не пишу. Нить его жизни тесно переплетена с моей. И оборвутся они вместе…

На столе найдешь указ о назначении командующим войсками Межгорья и мой меч.

Имя ему - Ratriz. Сам знаешь, что кроме меня он признает лишь тебя. Это щедрый, но страшный дар. Великая сила и тяжкое бремя.

Постарайся не стать его рабом. Верю в тебя. Пройдет немного времени и в твоей власти окажется не только Лотширия.

Да, еще! Помни стихи отца Дафния, те, что он читал вам в доме

Корнелиуса…

Посредниками в мирных переговорах с Торинией должен быть Ягур - равных ему в этом деле нет.

На том прощаюсь!

Да поможет тебе Создатель.

Леон Барель".

Власт еще раз прочел похожее на завещание письмо Леона, спасшего их с Филиппом в Лотширии, защитившего и воспитавшего в Дактонии.

В отличие от брата, он был благодарен Леону и, наверное, где-то в глубине души, любил. Конечно, не так, как Оливия, считавшая Светлого

Рыцаря своим приемным отцом. Для нее пленение графа Сакского станет тяжелым ударом. Она и без того не выносила Филиппа не меньше, чем ее супруг, герцог Дактонии и правитель дактонско-фракийского союза

Альвен, а теперь, и вовсе возненавидит.

Присев в кресло Бареля, Власт погрузился в тяжкие думы. Их бремя свалилось ему на плечи сразу после приезда по срочному вызову в Сак.

И так, Филипп, после двух неудачных попыток взять Лот, окончательно разгромлен и взят в плен. Жизнь свою купил ценой подлого предательства - сдал в руки злейшего врага Мартина Макрели своего спасителя и воспитателя. Что теперь ждет Леона - представить не сложно. Люди Люсьена де Веляно доносят, что граф Макрели отводит войска к границам Торинии, оставив гарнизон де Фовера в Лоте. Сам же, вместе и Филиппом и Салмой везут Бареля в Тор.

Все происходит так, как и предвидел Светлый Рыцарь. Лучшего момента вернуть Лотширию не представится.

Власт с восхищением и опаской посмотрел на драгоценный Ratriz.

Волшебный меч эльфов! Верно служивший Баррелю семнадцать лет! Теперь он принадлежит ему!

И вдруг, услышав внутренний зов, взял меч в руки, вытянул из ножен.

Лезвие угрожающе сверкнуло:

"Крови! Я давно не пил крови! Напои меня человеческой кровью!"

В голове зашумело, в жилах взбурлила кровь.

Превозмогая зов, Власт швырнул Ratriz на стол. Сам же, схватившись за голову, отшатнулся. Почему он молчал раньше? Ведь я столько раз к нему прикасался. Почувствовал нового хозяина,.. или раба?

Рука сама непроизвольно тянулась к мечу…

На глаза вновь попалось письмо Бареля. Сейчас Власт видел в нем лишь слова: "…постарайся не стать его рабом…"

Серебряный звон вернул в реальность. В кабинет вошел Люсьен де

Веляно.

–  Ваша светлость, все готово.

Собрав волю в кулак, Власт с деланым спокойствием взял в руку присмиревший на время Ratriz.

У де Веляно глаза полезли на лоб.

Власт, почти как Барель, печально улыбнулся.

–  Спасибо, Люсьен. Надеюсь, Вы будете моим советником и другом.

Вот письмо графа Сакского, я хотел бы, чтобы Вы его прочли.

Пока граф де Веляно внимательно читал, Власт убрал меч в ножны, и просмотрел указ о передаче ему командования над войсками Межгорья.

–  Все предвидел,..
– едва слышно, глядя в никуда, прошептал

Люсьен.

–  Что вы сказали? Ваша светлость?

–  Я сказал - все готово! Пора выступать!

Леон прожил у Муфа почти неделю. За это время он немного пришел в себя. Но случившееся несчастье наложило тяжелую печать. Юноша еще больше похудел, глаза ввалились, вокруг них темнели синяки. Одевшись в нищенские лохмотья, не особо утруждая себя мытьем и гребнем, он стал как две капли воды похож на прочий пригородный люд.

Муф напивался каждый день. Утро начиналось со слов:

–  Господин, не найдется монетки? Пройдусь по рынку, узнаю, нет ли работы, да и чего болтают… Шибко плохо мне…

Леон тоже выходил в город, в торговые ряды, приглядывался к

Лямбляму, хозяйничавшему в его доме.

Для себя он уже все решил: будет жить в Торе до тех пор, пока не узнает, жива ли мать и не отомстит торговцу.

Но планы рухнули в единый миг. Вернувшийся к вечеру в дребедень пьяный Муф, заплетающимся языком пробормотал:

–  Ик…, Лен… Леона Бареля… таки выловил Макрели Бареля.

Привезли вчера в кандалах,.. говорят… ик,.. сдал старшой покойного

Гюстава - Филипп…

Промочив глотку неимоверной кислятиной из кувшина, продолжил:

–  Судят… ие,.. хе… судят,.. а на лобном месте… хе,.. помост новый, хоть и благородный, а повесят… Тоже мне… ик…

Светлый Рыцарь Создателя… Что с Вами, господин? Лица нет…

Леон утратил дар речи. Мысли неслись, опережая одна другую: "Муф обожрался вина… Неужто отец в плену? Готовят лобное место… Не мог Филипп - своего спасителя и воспитателя…"

Не в силах усидеть на месте, юноша выскочил на улицу.

К сожалению, Муф не ошибся. Лобное место при свете факелов обновляли, чинили ступени и уже оцепили солдатами.

В городе болтали об одном - предстоящей казни беглого преступника

Леона Бареля. И о том, что за этим последует: мол, не простит Альвен

Дактонский и Оливия Фракийская его гибели, да и братец Филиппа Власт

–  из шкуры вылезет, чтобы смыть семейный позор. Кроме того,

Первосвященник союза Дафний - проклянет всех участвовавших в экзекуции. А барон Френсис де Мо? А Дальмира? Теперь уж точно жди войны! Лучше бы не трогали графа Сакского. Торинии против Дактонии и

Фракии не устоять. Одни огненные ядра Корнелиуса чего стоят! Надежда лишь на императора, на Крид. Но успеет ли, соизволит ли вмешаться?