Чтение онлайн

Одна за другой тянулись придорожные деревушки, как две капли похожие одна на другую. Серые деревянные домишки, прятавшиеся за высокими частоколами. Лишь постоялые дворы да трактиры - из камня.

Разросшиеся предместья Дака, постепенно поглотили сам город.

Некогда защищающие его ров и крепостная стена претерпели большие метаморфозы. Вода во рву давно высохла, теперь он был почти до краев набит мусором, поверх которого было положено множество деревянных мостков.

В обветшавших стенах появились ранее не предусмотренные ворота, закрывающиеся опускающимися на ночь металлическими решетками.

Преградой они могли служить лишь от невооруженного люда, желавшегося проникнуть в город, не заплатив небольшой пошлины. За этим строго следили люди в черных камзолах с большими, кожаными сумками на боку.

Возле них стояли вооруженные мечами и арбалетами, в добротных шлемах и кольчугах, стражники.

Увидев Ягура, они в момент проснулись, и живо расчистили дорогу в подсобравшейся толпе.

Внутри крепости деревянных домов почти не было, сплошь из камня.

И чем ближе к центру, тем выше и богаче. Мощенные грубо обтесанными плитами, улицы становились шире и ровнее. На придорожных столбах появились масляные фонари.

Леон почему-то думал, что они следуют во дворец герцога Даниэля, но не угадал. Ягур свернул в сторону, в оружейный ряд, подъехал к большому дому, постучал в плотно затворенные, высокие ворота. На удивление, они беззвучно отворились. Навстречу выскочили несколько слуг, больше похожих на солдат. Спешившись, барон отдал пару распоряжений, после чего поспешно исчез в доме.

Леона провели в гостевые комнаты, принесли вино, фрукты и передали просьбу хозяина: до его появления никуда не выходить.

Ждать пришлось довольно долго. Леон, развалившись на мягком стуле, умудрился даже немного подремать. Вошедшего в комнату

Френсиса де Мо узнать было не просто: в зеленом бархате камзола на поясе и застежках мягких кожаных башмаков сверкало серебро. Золото и драгоценные камни - на знаке Советника Герцога. На пальцах - перстни, а на шее - массивная золотая цепь.

Выражение лица, взгляд и те изменились - стали величавее, высокомернее.

Зато голос, голос принадлежал прежнему Ягуру.

–  Ну вот, - устало вздохнул он.
– Дела улажены. Пора и перекусить. После отмоете дорожную грязь и кровь. А вечером,.. вечером поговорим.

Перешли в столовую. Большой стол из красного дерева был сервирован на двоих.

Серебро приборов сияло. Блюд было немного, но все отменно приготовлены: запеченная рыба, фаршированная виноградом и белым сладким луком, нарезанные ломтиками сырые овощи - томаты, сладкий перец, терпкий фристай, кисловатые колоны, куриный паштет да пропаренные белые грибы и только что испеченные, пушистые сдобные булочки. Запивали белым "Фракийским". Вот, пожалуй, и все.

Ягур, о чем-то размышляя, помалкивал. И лишь под конец трапезы, вдруг заявил:

–  Завтра ужинаем во дворце Даниэля… Ох, и разворошим улей шшелей… С утра Вас приоденем, а пока отдыхайте,.. до вечера.

Явившийся на звон колокольчика молоденькой светленькой служанке велел заняться одеждой гостя.

Лизана, мило улыбаясь, повела его в другую половину дома. По скрипучим деревянным ступеням спустились в подвал, где разместилась небольшая, но уютная, отделанная опять-таки красным деревом, купальня. На стенах вместо крюков для одежды красовались обрамленные серебром рога различной формы и величины. В местах крепления светильников поблескивала чеканка с изображением диких животных и охотничьих баталий.

Из мебели - только дубовые лавки, да в углу массивный стол с глиняными кувшинами и пивными кружками. Посреди - огромная бадья с горячей водой, а рядом с ней небольшой столик с мочалом и плотно закрытыми крышками маленькими горшочками, медный ковш. Да еще два ведра с холодной водой.

Горничная замерла в ожидании. Уходить она, похоже, не собиралась.

Леон, равнодушно пожав плечами, быстро разделся и залез в бадью.

О! Это было настоящее блаженство! Пахнущая травами вода, приятно щекотала кожу, играючи пощипывала за волоски. Вместе с дорожной грязью, смывала усталость, кровь смертей…

Блаженно расслабившись, закрыл глаза. Почувствовал, как приятное тепло волной накрыло тело. Нежные девичьи пальчики побежали по волосам. Сверху лилась пенящаяся, пахнущая медом и полынью, вода.

Стекала по лицу и шее, попадала в глаза и уши.

Леон фыркнул и тряхнул головой. В ответ раздался женский взвизг.

Открыв глаза, увидел раскрасневшуюся Лизану. Она отошла к столу, налила в кружку пенистое пиво. Потом с наслаждением наблюдала, как

Леон с жадностью его пьет.

Глаза белянки игриво блестели:

–  Если хотите, господин, я постелю вам постель…

Барель сразу понял намек. У него давно не было женщины. С тех пор, как он сидел в горной глуши с глупышкой Лорис. Милой, страстной, с красивым телом, но недалекой и простодушной.

Воспоминания разбудили плоть, которую пришлось подавить усилием воли.

"Сейчас не время", - подумал Барель, вслух все же, сказал: "Было бы весьма неплохо. Приходи".

Лизана смущенно отвела взгляд. И без того розовые щеки залил жгучий румянец.

–  Встаньте, господин! Я помою Вам спину.

Молча стала гулять мочалой по плечам, шее, ягодицам.

Леону почудилось, что скрипнула дверь, да и ритм движений пожалуй изменился: нежные пальчики продолжали бегать по спине, бокам, животу. Но Барель сразу ощутил - не те! Попытался обернуться. Руки ласково, но решительно, вернули голову в прежнее положение. Но он все же, успел заметить черные вьющиеся волосы и сверкнувшие огнем из-под тонких бровей темно-карие глаза другой женщины.

Эта друга пробыла недолго, однако, настроение белянки напрочь испортилось.

Вскоре, указав на полотенце, холщевую рубаху и штаны, захватив грязную одежду, она, молча исчезла.

"И куда мне теперь идти? В чужом доме можно и заблудиться. Как найти свои покои?"

Но появился слуга и проводил господина Странника в небольшую, но весьма уютную комнатку на втором этаже, с маленьким окошком, столиком, но зато большой, рассчитанной на двоих, мягкой кроватью.

Барель даже успел в ней немного понежиться.

Ужинали вновь вдвоем, на этот раз в обитом синим бархатом кабинете. На столе - сыр, лепешки, мед, золотистый торинский сидр.