Чтение онлайн

С Фахти-Махти Барель договорился быстро - обменяв двух недавно приобретенных кляч на место в лучшем, как ему показалось, шатре, дрова, воду и корм для лошадей. Затем нагрел в огромном медном чане воду и чем, несказанно удивив Махти, вымылся сам и выкупал ребятишек. Накормив, уложил их на покрытые шкурами, нары.

Власт и Филипп уснули мгновенно, словно на привычных мягких дворцовых перинах. Филипп во сне время от времени жалобно постанывал, шевеля обожженными пальцами.

До заката оставалось еще час или два. Барель хотел прогуляться к реке, но передумал, побоялся оставлять мальчиков одних.

Присел на полено у входа в шатер и задумался:

"Куда дальше идти? В Дактонию или Фракию? На север или на юг, к морю? Ни Даниель Дак, ни фракийский герцог Станикос на коронацию

Ригвина в Крид не явились и хотя официально оставались в составе империи, фактически находились вне закона.

Поговаривают, что лишь Лориди удерживает императора от войны.

Пытается уладить дело миром. Но Ригвин и слышать не желает о переговорах с мятежниками. Да еще святые отцы… Спят и видят, как бы побыстрей присосаться к богатым, не пострадавшим от войны, землям. Поди, угадай, где лучше укрыться…"

Внимание Леона привлекло появившееся на тракте облачко пыли. Оно быстро разрасталось. И было издалека похоже на дым, от разожженного вдали костра, уносимым ветром в сторону гор.

Прошло немало времени, прежде чем появился караван еще более удивительный, чем его. Пять невиданных им ранее шестиколесных фургонов с впряженными в них тяжеловесными муфами. На редкость выносливыми и сильными тягловыми лошадьми, каждая из которых стоила больших денег. Сопровождали его около двух десятков всадников в кожаных латах и кольчугах, с длинными мечами и арбалетами, висевшими за спиной.

Барель с интересом наблюдал, как они, подъехав к "Обители", выстроили фургоны в одну линию, выставили охрану и, расположились в шатрах, разожгли очаги, стали греть воду и жарить появившихся, словно по волшебству, баранов.

Их предводитель никак не походил на купца, а всадники на нанятую по случаю охрану. Купеческая одежда выглядела на нем совершенно неестественно. Чуть выше среднего роста, худощавый, с бритым лицом и жесткими чертами лица, с непривычно короткими, на удивление светлыми волосами, он отдавал команды в полголоса, почти шепотом. Но выполнялись они мгновенно. Вскоре, главарь скрылся в одном из шатров.

"Хорошо бы пристать к такому отряду, - подумал Барель, - Только вот, примут ли…"

И все же, стоит попытаться. Но, чуть позже.

"Обитель скитальца" погрузилась в липкую ночную тьму, и лишь яркие пятна костров да горевшие в руках, стоящих у фургонов стражей, факелы вырывали из ее объятий отдельные лица. Зато голоса собравшихся вокруг огня людей были слышны на удивление хорошо.

Говорили о том, что к Даку еще несколько дней пути, о женщинах, о вине, и о том, что мясо почти готово. Это почувствовал и Барель. Его ноздри бессовестно щекотали опьяняющие запахи, рот наполнялся вязкой слюной, а воображение рисовало картины самых аппетитных кусков.

Разговоры внезапно смолкли. К костру вышел предводитель. Он был в плаще с подбоем из тапирового меха, в котором еще меньше походил на купца. Солдаты, в этом Леон был совершенно уверен, раздвинули ряды, уступая почетное место. Отрезали лучший кусок мяса.

"Пора!
– подумал Леон.
– Вдруг повезет. Буду себя вести так, будто передо мной обычный торгаш".

Не таясь, он в развалку подошел к костру. Навстречу поднялись двое.

–  Доброй дороги и удачной торговли, - начал Барель привычным приветствием торгового люда. А потом зачем-то добавил, наверное, на всякий случай.
– Создатель вам в помощь.

То ли последняя фраза была лишней, то ли чужаков здесь не больно жаловали, но хмурые лица стали еще злее.

–  Чего хочешь?
– спросил, словно стегнул, светловолосый.

Уже предвидя ответ, Барель все же попытался договориться.

–  Я с малыми детьми. Хотел просить,.. пристать к вам. Хорошо заплачу…

–  Попутчиков не берем, - отрезал купец и отвернулся к костру, показывая, что разговор окончен.

–  Убирайся, пока цел!
– прошипел один из преграждавших путь, охранников - и считай, что тебе сегодня крупно повезло.

Делать нечего. Чуда не произошло. Пришлось ретироваться.

Мальчишки крепко спали. Леон, тяжело вздохнув, улегся тоже. Долго ворочался с боку на бок, выискивая более мягкое место. Но, убедившись, что все едино, смирившись с участью, задремал.

Gne'zze, словно голодные крысы, стаями лезли из северных лесов.

Мышиные, серые волосы; грязные вонючие тела - заполнили земли, исконно принадлежавшие древней расе.

Эльфийские воины пронзали их стрелами, рубили мечами, сбрасывали в покрасневшие от крови реки и овраги. Не щадили ни женщин ни детей.

Под древними звездами может жить лишь одна раса. Но на север, в их логово, пути не было. От холода не спасали меха, а голубое сияние

Оризиса слепило. Золотистые глаза начинали слезиться, а затем, навеки, лишались способности видеть…

В тот страшный год прилетел Небесный Дракон, украл с небес золотистый свет, стал швыряться звездами.

Первыми исчезли драконы. Незрячие, они сделались совершенно беспомощными, пошатываясь и скаля некогда грозные клыки, натыкаясь на деревья и камни, пытались найти пропитание, становясь легкой добычей gne'zze, мстивших за долгие века бессилия.

Эльфы не полностью ослепли, но прежнюю остроту зрения потеряли.

Их стрелы летели мимо цели, а совсем еще недавно смертоносные мечи, стали все реже рвать чужую вонючую плоть. Лишь некоторые, те, у кого в глазах было меньше золота - видели, как и прежде. Но их осталось совсем мало, как и черных драконов, не поддавшихся болезни.

Что они могли сделать против десятков тысяч gne'zze-варваров?

Уйти в Рубикон, в колыбель, где по-прежнему струился золотистый свет, и жить там, словно в клетке? Умереть? Да, скорее всего, умереть! Но прежде, вдоволь напоить эльфийские клинки кровью gne'zze.

На левой кисти встрепенулся дракончик. Обиженный невниманием, сжал запястье, разбудив Леона.

Драконий Клык, чуя поживу, безмолвно кричал, звал к себе, требуя немедленно утолить разбуженную жажду.

Барель, еще не проснувшись, запустил руку в дорожную сумку, в недалеком прошлом - бурдюк. Приоткрыл глаза. От удивления сон моментально испарился. Не смотря на кромешную тьму, он видел! Видел слегка мерцающий от возбуждения Клык: стены шатра и детишек, сопевших на соседних нарах. Живые тела издавали красноватое свечение, а у Власта - с золотинкой. Точно так же мерцал и он сам.