Чтение онлайн

–  Чего желаете, почтенные?
– голос его был глух и доносился, словно из пустой пивной бочки.

–  Он!
– словно все еще убеждая самого себя, добавил Филипп.

Словно по волшебству в памяти всплыло казавшееся давно забытым имя:

Ташер Крол, хромает на левую ногу. Поэтому так и называл свою харчевню.

–  Ты что, так и будешь блеять из-за стойки?
– недобро прищурив глаза рыкнул на хозяина Ворон.
– Живо, поди, сюда!

–  Тяжело мне, господа хорошие. Несподручно. Вот сейчас выйдет дочь, она и обслужит.

–  Хорошо обслужит?
– больше не сдерживаясь, угрожающе прошипел

Гном.
– Всех? Лучше поторопи! Не доводи до беды!

–  Магдая! Магдая!

В зал, многообещающе виляя бедрами, вплыла необъятных размеров кухарка.

У Гнома отвисла челюсть.

–  Эта обслужит всех, клянусь бородой Создателя!
– восхищено выдохнул крепыш, питавший слабость к большим габаритам.

Сглотнув слюну, на мгновенье он позабыл даже о стражнике и вине.

–  Чего желают милостивые господа?
– ее тонкий, неожиданно писклявый голос, абсолютно не соответствовал внешнему виду.

Гном разочарованно отвернулся. Очарование момента вмиг уступило место реалиям жизни.

–  Подай пива, кувшин лучшего вина. Только смотри, пройдоха, воды не вздумай лить. Сразу учую… да и пожрать… Чего у вас найдется пожрать?

–  Бараньи ребра, вареные яйца, фаргусты, брюква в сметане, сыр…

–  Ребра, фаргусты и яйца. И хлеба, хлеба побольше! Но только черного. И живее, живее, кошмар моих снов. Стой! Сначала неси пиво, а то до ребер… ох не дотяну!

Пока Гном, ощупав глазами Магдаю, делал заказ, Ризек с Вороном пошли к стойке. Хозяин, не смотря на отрубленное ухо, видать на слух не жаловался. Вытянув нижнюю меньшую пробку из лежащей на подставе бочки, наливал в глиняные кружки пиво. Оно лилось тонкой струей, и почти не пенилось.

Ворон облизнул пересохшие губы.

Крол довольно громко, словно нарошно, стукнул кружками о стойку и, наконец, обжег сверкнувшими из-под мохнатых бровей угольками черных глаз. На Ризеке его взгляд задержал чуть дольше.

–  Пейте. Пиво, господа, у меня отменное. Небось, приехали издалека? Ранее здесь не бывали. Я бы помнил.

Неловко оступившись, желая сохранить равновесие, схватился за стойку.

–  Видать, хозяин, ты тоже не всегда держал трактир?

Осушив за раз полкружки, и утерев рукой мокрые губы, вопросом на вопрос, ответил Ворон.

Было в его интонации нечто такое, что не позволило Ташеру отделаться пустой шуткой.

Немного помолчав, он тяжело вздохнул.

–  Да, в жизни было всякое…

Ворон внимательно рассматривал старика. Наконец, придя к определенному выводу, кивнул Ризеку. Тот положил на стойку отцовский перстень.

Недоумение в глазах трактирщика сменилось изумлением. Он снова, на этот раз более пристально, впился глазами в лицо Филиппа.

–  О боги! Ваша светлость… Я уже и не надеялся! Говаривали, что проходимец Фовер Вас - в железо, да - на Тор. Я даже подумывал:

"Не ко мне ли Ваша светлость шли…"

–  Прикуси язык, старик!
– угрожающе, словно рассерженная змея, зашипел Ворон.
– А то, как бы сам не очутился в железе.

–  Да полно,.. полно… в трактире почти никого. Все нормально.

–  Тапир, да как же ты меня узнал? Ведь прошло-то почти двадцать лет.

–  Батюшке Вашему служил… Но что Вашей светлости - вот уже не гадал. А что признал, ничего удивительного. Схожи Вы больно с ним,.. батюшкой Вашим,.. по молодости.

–  Магдая! Магдая! Вино господам принеси из погреба, пятилетнего арвуда, с Ириса. Да дверь не закрывай. Распробуют, еще закажут.

Присядьте пока, уважаемые! Перекусите немного. А чуть позже спустимся в погреба, наберем на дорожку винца.

На удивление, оно оказалось весьма недурственным. Впрочем, как и поданные блюда. Филипп, и тот, ел с удовольствием. После того, как они нашли харчевню Тапира, настроение у всех значительно улучшилось.

Похоже, один из трех известных ему тайников цел.

Допив вино, Ворон задумчиво посмотрел на Ризека. Затем в полголоса пробормотал:

–  Сколько глупцов сложило свои головы на плахе, лишь потому, что считали, будто стены не имеют ушей. Другие - получили в грудь арбалетный болт, гордо выпятив ее там, где стоило бы постоять в тени. Если хочешь долго жить, Ризек, запомни мои слова.

Филипп недовольно нахмурился: "Мало мне Бареля, так еще и этот поучает".

Подобревший после выпитого, насытившийся Гном удивленно поглядывал то на одного, то на другого.

Появившийся за стойкой Тапир, подал знак.

–  Гном! Останешься здесь. Смотри, чтобы никто вслед за нами не полез в погреб, - вставая, велел главарь.

Первым, припадая на искалеченную ногу, спускался трактирщик.

Вслед за ним, держа в руке масляный светильник - Филипп. Замыкал процессию, аккуратно ступая на жалобно скрипевшую деревянную лестницу - Ворон. Подвал был не особенно глубок, но сух и прохладен.

Трактирщик зажег, висевшие на стенах факелы, и темнота отступила.

Вдоль стен лежали большие и маленькие бочонки.

–  Отодвиньте вот ту.

Смахнув рукавом пыль и паутину, показал на углубление.

–  Ваша светлость, вставьте печать.

Стена беззвучно отошла в сторону, открылась ниша, в которой лежали три полупустых бурдюка. Филипп нетерпеливо протянул руку - вес впечатлял.

Он уже хотел распороть один ножом, но Тапир остановил, предостерегающе подняв руку.

–  Погодьте, Ваша светлость! Везти-то, как собираетесь? Стражи в городе полно. А так, долью вином,… никому и в голову не придет.

Кожа бурдюков особая, не смотрите, что давно лежат. Еще Ваш батюшка позаботился. Вот только вина из них пить нельзя. Хоть вкус и не меняется, но становится ядовитым. Можно и душу Трехглавому отдать…

Вскоре, они двинулись в обратный путь.

Увидев "старых знакомых", старший воротной стражи криво ухмыльнулся.

–  Ну что, висельники, нашли работенку? А? Не взял вас де Фовер?

Верно я говорю?

–  Да, видать, ты и сглазил, - недовольно огрызнулся Ворон.
–

Набрали паршивого вина, сожрали вонючую капусту с бараньими костями и всех-то делов!

–  То-то я гляжу бурдюки полные!
– Ну-ка, ты, гномья морда, отлей-ка нам кувшинчик!

–  Что я? Я с превеликим удовольствием!
– живо отозвался крепыш.

–  Тащи тот, что побольше. Выпьете за здоровье моей матушки.

Вскоре стены Лота остались позади. А впереди,.. впереди их ждало

Кале, где Ворон почему-то назначил сбор своей ватаги.

И лишь на лице Гнома, предупрежденного, что вино в бурдюках ядовитое, еще долго цвела на лице счастливая улыбка…