Чтение онлайн

"Боится, что выстрелю из арбалета", - догадался Филипп, и уклоняясь от меча, прижался к стене.

–  Ну, есть там кто живой, или как? Выходи пока цел!

Рука с мечом исчезла. Зато, через открытую дверь ворвались яркие лучи Оризиса.

Подслеповато щуря глаза, Филипп выглянул наружу. Со всех сторон раздался разочарованный вой.

–  Что б меня порвали ворки! А не угодить ли тебе Трехглавому в зад! Побей меня громом - каторжник! А где же золото? Ворон, ты говорил, что будет золото!

–  А кто знал? Погляди, сколько охраны! Сам слышал в трактире - должны были везти лотширскую дань за полгода!

–  С этим то, что будем делать? Малый видать прыткий. Хоть и в кандалах, а сторожа задавил, - спросил крепыш после того, как заглянул в карету.

–  Проще всего прикончить на месте, чтоб лишку не сболтнул. С пьяна или под пыткой. Как думаешь, Ворон?

–  Думаю, раз так охраняли, то каторжник непростой. Стали бы они с тобой так церемониться, Клык, а? Вздернули бы на первой суку, да и всех делов. А этого, видишь, как господина, в карете, везли в Торинию.

Филипп, рассмотрев "освободителей", пришел к неутешительному выводу:

"Бандиты! Хотя, все равно лучше, чем палач Фергюста. Похоже, вожак, которого называют Вороном, далеко не дурак. Взгляд цепкий, да и рука крепкая. А худоба обманчива - сплошные жилы да мышцы".

–  Ты то, чего сам молчишь! Сделай милость, скажи кто таков.

Может нам будет легче решать…

–  Я, маркграф Филипп Лотширский…Разбойники прямо-таки покатились с хохоту.

–  Вот уморил! Еще бы назвался Создателем или святым отцом

Дафнием. Вот дает! Мы к нему по-людски, а он нас за дураков…

Кончай его, Ворон, чего медлишь?..

Вожак один среди всех оставался серьезным. Обвел недовольным взглядом веселившихся подельников.

–  Ты что, ему веришь? Да врет все гад! Думает, назовется благородным, то оставим в живых. Давай его поджарим! Живо заговорит.

–  Закрой свою гнилую пасть! Пока решаю здесь я!
– Осадил Ворон, приземисто-рыжего головореза с тяжеленным двуручным мечом в руках.

Потом запустил руку в карман и извлек оттуда серебряный кружочек.

–  Таскаю с собой, уже лет двадцать, на счастье. Пока выручала.

Очень редкая. Отчеканил в нарушение имперского указа маркграф

Лотширский Гюстав. Все метил сравняться с герцогами. Правда, потом пришлось заплатить штраф Кристиану, но монеты уже разошлись и изъять все не удалось. Ну-ка на, Клык, да и ты, Гном, гляньте - похож?

Десятикоренник пошел по рукам.

–  Ты смотри, и впрямь похож! Но ведь говорили, что Филиппа и

Власта увез в Дактонию Леон Барель.

–  Так это не очень далеко. Поговаривают, что последний бунт возглавлял сам Филипп.

–  Ну, и что ты на это скажешь? Подумай хорошенько! Правду все равно узнаем. Тогда пеняй на себя.

–  Я, маркграф Филипп Лотширский.

–  Доказать чем сможешь?

–  У стражника в суме моя печать и отцовский кинжал с гербом.

Из сумы вытряхнули помимо кинжала и печати с расправившим крылья орланом на фоне гор, донесение де Фовера Фергюсту о бое и пленении

Филиппа.

Бандиты с уважением слушали, как их вожак читает. Их больше удивляла грамотность Ворона, а не то, что в их руки угодил наследник не существующего ныне Лотширского маркграфства.

–  Ну и что из того? У кого нам теперь требовать выкуп? У его светлости графа Сакского в Дактониии или у герцога Фергюста в

Торинии? Кому он больше нужен? Как думаешь, Ворон?

–  Я могу заплатить сам! Более того, пойдете за мной - озолочу!

–  Во какой прыткий, - криво усмехнулся вожак, - пока заберем с собой, а там видно будет… Посмотрим, кто больше даст…

Плечо Леона сжали чьи-то цепкие пальцы да так сильно, что он, просыпаясь, невольно застонал.

–  Тише, купченок!
– зашипели прямо в ухо.
– А то остальных бездельников разбудишь.

Леон узнал голос Герлина.

–  Что, уже утро? Темно ведь!

–  Говорю, вставай и одевайся!
– продолжил яростный шепот.
– Нас ждут большие дела. И берету одень, ту что поглубже. Ветер, купченок, ох как свеж.

"С чего бы такая забота?
– думал, неловко натягивая штаны, еще толком не проснувшийся юноша.
– Да и с каких это пор меня приобщают к "большим" делам?"

Делая вид, что поправляет летний полусапожек, незаметно сунул за голенище уже спасший однажды ему жизнь, кинжал.

На дворе их поджидали Ловсек, и еще двое охранников из тех, не похожих на простолюдинов.

–  Иди за нами, да помалкивай!
– в полголоса приказал старшина.

Леон шел последним, поеживаясь, не то от ночной сырости и прохлады, не то от нахлынувшего возбуждения. В голове скакали разные мысли, словно зеленые крылатые кузнечики на лугу. "Грабить собрались, что ли? Смотри, как вооружились! Нет, вряд ли! Хотят кого-то убить? Давняя месть? Потому и стремились в такую даль? Но меня-то взяли зачем? В подобных делах лишние свидетели ни к чему! Но ведь тащили из самого Тора… Значит нужен? Может, узнали, что я сын

Бареля? Ну и что из того? Зачем так сложно?"

Благополучно миновав кривые темные улочки, вышли к пристани.

Сразу пахнуло морем. Стал слышен шум прибоя.

"Неужто хотят застать врасплох та-мильских купцов, и захватить судно? Да за такие дела по голове не погладят. Поймают, повесят всех! Вот влип, так влип! Дурень, хотел же сбежать! Лучше б остался с Тави. Теперь поздно. Или нет? Может все же попробовать?"

Юноша, поглядывая по сторонам, пытался выискать темный угол, куда можно было бы незаметно шмыгнуть.

Ловсек, словно прочитав его мысли, немного замедлил ход и пропустил Леона вперед. Теперь он шел последним.

"Вот гад! Ведь почуял, а! Надо же! Не иначе, колдун!"

Дувший с моря ветерок немного холодил горевшее лицо, развевал, выбившиеся из-под береты, волосы. Из-за бегущих по небу облаков то и дело выглядывал то хвост Небесного Дракона, то полумесяц ущербной

Геи. Похоже, они друг другу вовсе не мешали. Может, сговорились там, наверху?

Подошли к причалу. В одной из шлюпок лежали весла.