Чтение онлайн

Влад

Когда сестренка остается наедине со своим бывшим женихом, мы с матерью и отцом выходим в коридор. Родители явно не собираются со мной разговаривать, особенно мама, и мне приходится проявить настойчивость, чтобы обратить на себя их внимание и таки вывести на диалог:

— Вы же понимаете, что поступаете сейчас с нами очень жестоко?!

— Неужели?! А вы с Кариной поступили не жестоко, когда устроили этот инцест-порно-скандал на весь интернет и опозорили нашу общую, между прочим, фамилию?! — вспыхивает мать, отец гладит ее ласково по плечам и спине, терпеливо успокаивая:

— Не нервничай, дорогая, иначе у тебя снова будет болеть сердце, — а я вдруг с какой-то невыразимой нежностью осознаю, что именно от него, от своего отца, перенял привычку точно так же успокаивать Карину.

— Оно уже болит, — признается мама.

— Тогда идем в постель, ты должна полежать.

Мы втроем перемещаемся в родительскую спальню.

— Мы любим друг друга, мам, — говорю я как можно спокойнее и стараюсь контролировать свои эмоции. — Это правда. Так уж вышло, простите и примите это, пожалуйста. Вы же не можете злиться на нас вечно. Мы ваши дети и всегда ими будем. И нам очень вас не хватает в это непростое время, — я тяжело вздыхаю и продолжаю: — Особенно Карине. Она не такая сильная, какой хочет казаться. Мам, ей очень важно, чтобы ты ее не осуждала. Она хочет узнать, кто ее биологическая мать, что в этом такого ужасного? Ей не пять лет и даже не четырнадцать. Она взрослая девушка и приняла взрослое, осознанное решение. Она имеет право знать.

— Нет! — рыкает мама, а папа качает головой:

— Лучше отговори ее от этой дурной идеи, Влад.

— Но почему? — удивляюсь я.

— Ее мать была алкоголичкой и наркоманкой, это знакомство не принесет ей пользы, только разобьет сердце, а оно у нее и так хрупкое…

— Что?! — переспрашиваю я. — О боже…

— Так себе новость, правда? — фыркает мама.

— Звучит неприятно, — соглашаюсь я. — Но Карина всегда понимала, что такой вариант возможен. Она справится.

— Зачем справляться с тем, чего можно избежать?! — возмущается мама. — Мы двадцать три года берегли ее от этой правды! Не знаю, жива еще эта женщина или давно умерла, но если жива — им не нужно встречаться! Как бы я ни злилась на вас сейчас, я не представляю свою девочку рядом с этой героиновой зависимой…

— Наша девочка сама решит, чего она хочет, — хмыкаю я.

Тут дверь спальни распахивается, и на пороге появляется Карина:

— Героиновая зависимая? Это вы о моей матери говорили?

На несколько мгновений в комнате воцаряется тишина, потом мама тихо шепчет:

— Карина…

— Мне нужны документы об удочерении, — говорит сестра твердо.

— Я уничтожила их давным-давно, я же тебе рассказывала…

— Тогда мне нужно письменное разрешение на то, чтобы получить копию в органах опеки или в ЗАГСе.

— Нет, Карина…

— Да, мама, да! — девушка подскакивает к постели и хватает несчастную женщину за плечи, ощутимо встряхивая: — Сейчас! Или я и вправду обращусь к журналистам и выясню все без твоего разрешения!

«Тут и до драки недалеко», — прикидываю я мысленно и держу руку на пульсе, чтобы в случае необходимости быстро перехватить излишне эмоциональную сестренку. Вот только Карина уже отпускает маму и делает несколько шагов в сторону, только глядя на нее исподлобья:

— Ну же?!

— Ладно, — сдается мать. — У меня есть документы. Марк, — обращается она к отцу. — Принеси, пожалуйста.

— Ты уверена, Сирена? — папа хмурится.

— Она все равно узнает. Лучше уж мы сами ей расскажем. Не хочу, чтобы ей пришлось выяснять все через прессу. Тогда журналисты обольют нас грязью еще раз. Мне хватило.

— Это что, единственная причина, почему ты согласилась? — Карина качает головой. — Не хочешь, чтобы нас снова стали обсуждать?

— Не хочу, чтобы ты отдалилась еще больше, чем уже отдалилась сейчас, — говорит мама.

— Я не отдалялась! — возмущается девушка. — Это вы, вы не хотели разговаривать с нами! пускать нас в квартиру! прислушиваться к нашим чувствам!

— Это сложно, — мама отмахивается. — Я еще не готова говорить обо всем этом… Может, в следующий раз, ладно? Просто забирайте документы и уходите, пожалуйста.

— Ладно, — отзывается Карина холодно.

В этот момент как раз возвращается отец. У него в руках — темно-синяя канцелярская папка со стопкой официальных бумаг об удочерении Карины. Отец протягивает папку девушке — сестренка забирает, а потом кивает мне:

— Идем, — и протягивает руку, показывая, что мы — вместе, хотят они того или нет. Я сплетаю свои пальцы с ее пальцами, и мы выходим сначала из родительской спальни, а потом и из их квартиры, оставляя маму, папу и бывшего жениха Карины позади, а сами отправляясь ко мне домой.

Дома мы садимся за стол и кладем перед собой кипу документов, в которых содержится действительно важная информация. Настолько важная, что может изменить жизнь моей любимой принцессы.

— Ты готова? — спрашиваю я, не выпуская из своей руки дрожащие пальцы Карины. Девушка в ответ качает головой:

— Нет. Но когда, если не сейчас?

— Ты просто узнаешь имя. Если не захочешь пойти дальше — оставишь все на этой стадии. Тебя никто не торопит.

— Я знаю, — Карина кивает, а потом все-таки переворачивает страницу, начиная читать. Я молча слежу, как ее глаза бегают от строчки к строчке. Потом карамелька останавливается и поднимает на меня взгляд: — Овсеева Лариса Витальевна. Вот как зовут мою биологическую мать.

Мы снова сплетаемся пальцами.

— Тебе ведь ни о чем не говорит это имя? — спрашиваю я на всякий случай.

— Нет, — Карина качает головой.

— Окей, — я киваю. — Что теперь?

— Не знаю, — признается принцесса.

— Я думал, что у тебя есть какой-то план, — говорю я тихо.

— Нет. Я ни разу не думала, что буду делать дальше… ну, когда узнаю имя матери. Это казалось мне единственным и самым важным. Так глупо…

— Совсем не глупо, — улыбаюсь я. — Тебя сожрали эмоции, это неудивительно. А вообще, думаю, теперь у нас есть несколько вариантов. Можем обратиться в полицию. Но ты и сама знаешь, как там продвигаются дела… Или можем поручить поиски Максиму Петровичу: думаю, для него не составит труда пробить фамилию-имя-отчество по базам данных и вычислить, где сейчас твоя мать… если она вообще жива, конечно, — добавляю осторожно. — Мы не можем исключать вероятность, что она умерла. Если она действительно много лет употребляла наркотики, особенно такие тяжелые, как героин, — это вполне возможно.

— Знаю, — Карина кивает.

— Мне очень жаль, карамелька.

— Все нормально, — девушка всхлипывает, сдерживая слезы. — Давай обратимся к Максиму Петровичу.

— Хорошо.

Так у нашего частного детектива появляется второе дело на повестке дня, а у нас — новый закрытый гештальт. Ну, наполовину закрытый… Хотя бы имя мы узнали — уже хорошо. Удастся ли познакомиться с биологической матерью Карины — покажет время. А пока впереди — репетиции, репетиции, репетиции… И сам тур. До первого шоу остается всего четыре дня, и нам нужно усиленно готовиться. Хорошо хоть наша новенькая танцовщица Надя схватывает все на лету и уже почти выучила все свои партии.