Чтение онлайн

Только в четыре часа дня удается сделать перерыв и наконец пообедать. Менеджер площадки даже приносит всей нашей команде старбаксовские стаканы с карамельным латте.

— Это божественно! — восхищается Карина, жадно вцепляясь в стакан. — А еще, кажется, у нас все готово.

— Именно так, — я удовлетворенно киваю и тоже делаю глоток: — Действительно очень вкусно, — соглашаюсь с сестренкой.

За сценой ребята оттачивают последние настройки по свету и звуку, проверяют аппаратуру.

Декорации уже на месте.

Костюмы разложены.

Грим почти сделан.

У нас есть время немного отдохнуть и морально настроиться на шоу.

Еще через час организаторы площадки начинают запускать первых зрителей. Московская площадка слишком большая (да и концерта будет два, второй — в самом конце турне), так что солд-аута не получилось, но людей все равно очень много. Мы с Кариной и ребятами подглядываем из-за кулис, как медленно, но верно заполняется этот огромный зал.

— Волнуешься? — снова спрашивает у меня принцесса.

— Немного, — все-таки признаюсь я. — А ты волнуешься?

— Тоже немного, — кивает девушка.

— Мы справимся, — говорю я и целую ее в губы.

Незадолго до начала мы с командой собираемся за сценой для традиционного ритуала: встаем в круг и складываем ладони своих правых рук одну поверх другой, раскачиваем, кричим «Живи в танце!» и рассыпаемся кто куда.

— Ни пуха ни пера! — кричим друг другу.

— К черту!

— Ни пуха ни пера!

— К черту!

До начала остается пять минут.

И вот — шесть вечера.

Работа наших мастеров по свету и звуку начинается раньше, чем наша. Мы еще находимся за сценой, а они уже дают старт шоу.

Загораются софиты.

Включается музыка.

Раздаются аплодисменты и крики зрителей.

Мы с Кариной считаем секунды… нет, не секунды — такты музыки, чтобы вовремя выскользнуть из-за кулис.

Еще мгновение — и мы оказываемся на сцене в круге света.

А еще через несколько секунд в нас летит что-то из зрительного зала.

Тухлые яйца?!

Карина

Это всегда так чертовски волнительно — первое шоу нового танцевального тура.

Каждый раз переживаешь о миллионе самых разных вещей.

Все ли наши номера (пускай и тысячу раз отрепетированные, доведенные до автоматизма ценой боли, пота, крови и многомесячных тренировок) пройдут по плану и идеально?

Выдержим ли мы необходимую дистанцию друг между другом, не собьем ли танцевальный рисунок, не запорем ли сложные связки и задуманные хореографические трюки?

Сработают ли правильно световое и звуковое оформление?

Не выключится ли посреди шоу музыка?

Не застрянут ли сложные конструкции декораций?

А главное — понравится ли выступление зрителям? Будут ли они аплодировать, вызывать артистов на бис, танцевать вместе с нами под заводные ритмы латины, бешеный клубняк, романтичные истории любви?

Влад любит говорить об особом обмене энергией со зрителями — так случится ли он в этот раз, этот удивительный обмен?

Получится ли зарядиться на все сто процентов?

И вот — Москва. Первое сентября. Забитый Крокус. Шесть вечера.

Софиты. Музыка.

Вступительный номер, вся команда на сцене…

В нас летят яйца.

Не тухлые — просто сырые.

Две или три штуки, сложно сказать точнее.

Откуда-то из первых рядов, прожектора мешают рассмотреть толком.

Не долетают, бьются о деревянный настил сцены, блестят растекающейся прозрачной жижей, хрустят оранжевыми скорлупками.

Я не успеваю ничего сообразить, банально шокированная. Ничего подобного никогда раньше не случалось. Меня берет оторопь, заученные движения моментально вылетают из головы, и я застываю посреди сцены, прямо перед сотнями и сотнями пар зрительских глаз…

Музыка останавливается, последние аккорды повисают звенящим эхом во внезапно возникшей тишине. Софиты моментально опускаются в пол, чтобы создать световую завесу и скрыть от зала наше замешательство и наш откровенный позор…

Хотя… погодите.

А есть ли этот самый позор?

Несколько бесконечно долгих секунд мне кажется, что сейчас этот ужас продолжится, что в нас полетят новые и новые яйца… или помидоры, или что там еще швыряют в артистов в такие моменты?

Но ничего подобного не происходит.

Напротив, вдруг раздаются громкие аплодисменты и ободряющий гул голосов, из которого можно вычленить отдельные фразы:

— Ребята, мы вас очень любим!

— Не обращайте внимания на идиотов!

— Продолжайте танцевать!

— Браво артистам!

— Позор хейтерам!

— Где охрана?! Выведите этих уродов из зала!

— Жи-ви в тан-це! Жи-ви в тан-це!

А потом:

— Кем-ме-рих! Кем-ме-рих!

Наша фамилия грохочет все сильнее и сильнее, подхватывается сотнями голосов, наш мастер по звуку улавливает настроение толпы и включает барабанный бит, софиты поднимают головы от пола, снова освещая пространство вокруг…

Охрана уже скручивает возмутителя спокойствия (он один! всего один на весь зал!) и выводит его из помещения под оглушительный гул зрительских голосов.

Снова вступает музыка, и мы начинаем шоу с самого начала.

После вступительного номера Влад просит мастера по звуку приглушить музыку, выходит к краю сцены с микрофоном:

— Здравствуйте, дорогие друзья! — и ответом ему служит громкий одобрительный гул из зрительного зала. У меня аж сердце замирает от восторга. Я пока не решаюсь встать рядом с братом: мало ли как еще могут отреагировать некоторые отдельные личности? А вот Влад совсем не боится, и это меня восхищает. Я смотрю на него влюбленными глазами, а он продолжает общаться со зрителями:

— Большое спасибо, что пришли на наше шоу! Большое спасибо, что оказали нам такую мощную поддержку в самом начале! Давайте сразу проясним: у кого-нибудь с собой еще есть яйца… я имею в виду, куриные?

Раздаются смех и отдельные выкрики:

— Нет! Только свои собственные!

— У нас есть цветы!

Влад улыбается:

— Отлично. Для нас особенно ценно, что вы пришли на выступление, несмотря на недавнюю историю, приключившуюся с нами… Со мной и Кариной, точнее. Тур запросто мог сорваться, мы бы потеряли не только ваше уважение, но еще и самоуважение, влетели бы на миллионы рублей и, может быть, никогда больше не смогли бы делиться с вами своим творчеством… Но вы поддержали нас. Вы продолжали покупать билеты на шоу во всех городах. И я буду благодарить вас на каждом концерте, от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, от Мурманска до Сочи. Спасибо, любимая Москва! Ваше доверие и ваша любовь — это наше топливо и наше вдохновение!