Чтение онлайн

Снова аплодисменты, одобрительные выкрики, признания в любви.

Я не выдерживаю и тоже выхожу к краю сцены, поближе к зрителям, забирая микрофон из рук Влада:

— Я тоже хочу поблагодарить! Еще минуту назад я была напугана… но такие люди встречаются везде, правда? Простим этого человека и пожелаем ему счастья. Счастливые люди никогда не делают другим зла. Я вот сейчас совершенно счастлива — благодаря вам! Спасибо! Зажжем сегодня?

Ответом мне служит громогласное «да!» со всех уголков зрительного зала, и я подаю знак мастеру по звуку, чтобы он включал музыку для следующего нашего номера… Ритмичный бит разрывает танцпол и наши барабанные перепонки, а я отдаю микрофон выбежавшему ассистенту и торопливо отступаю в глубину сцены, чтобы успеть перегруппироваться вместе с другими ребятами и по-настоящему зажечь на сегодняшнем шоу.

Третьего сентября мы выступаем с ребятами в Санкт-Петербурге.

Пятого — в Нижнем Новгороде.

Седьмого — в Туле.

Все выступления проходят просто отлично, без сырых яиц и хейтеров. Жизнь как будто бы немного налаживается, время от времени даже удается ненадолго забыть обо всех актуальных заботах и проблемах реальности.

Мы с Владом даже успеваем высыпаться и заниматься любовью.

Но затем приходится вернуться самолетом в столицу: на восьмое сентября назначена общая встреча с майором Терентьевым, Анной Александровной и Михаилом Борисовичем. Мы с Владом искренне надеемся, что наше дело хоть немного продвинулось в расследовании. В конце концов, прошла уже целая неделя с начала танцевального тура. Наше секс-видео пока так и не появилось в интернете — это отлично. Вот только и преступник по-прежнему был на свободе, а значит, опасность оставалась…

— У меня довольно любопытные новости, — сообщает нам Михаил Борисович, когда мы впятером собираемся в центре Москвы в кофейне. Майор таким местом собрания категорически недоволен — он предлагал полицейское управление, — и теперь демонстрирует это недовольство всем своим видом, но мы настояли на более непринужденной обстановке и нейтральной территории, потому что полиция — не то место, где нам хочется бывать. В любом другом случае старший следователь наотрез отказался бы выходить с места своей работы и тащиться в какую-то кофейню, но резонансность и публичность нашего дела позволяют нам диктовать майору некоторые условия. Кроме того, мы с Владом заодно рассчитываем тут сытно и вкусно пообедать: сегодняшний день у нас расписан по минутам, так что время хочется тратить с умом.

— Рассказывайте, — киваю я нашему частному детективу, и мы все внимательно слушаем его, пока ждем официанта, который примет заказы.

— Итак, мы с моим ручным хакером — ха-ха, простите! — потратили немало времени, чтобы проследить путь отданных посреднику трех миллионов рублей, — говорит Михаил Борисович, посмеиваясь с собственной шутки. Мы тоже улыбаемся: если у него хорошее настроение — значит, дело и вправду не стоит на месте, есть подвижки. — Итак, в течение четырех дней парень внес деньги на три разных счета — по миллиону рублей, — и сделал это в трех разных банках: Сбербанк, Альфа, Тинькофф. Два счета открыты зарубежом, но при этом на российских граждан. Их имена нам пока ни о чем не говорят, связать их не получилось. На всякий случай держите имена — вдруг вы что-нибудь знаете об этих людях…

— Не знаем, — я качаю головой, просматривая протянутый мужчиной блокнот.

— Я тоже нет, — кивает Влад согласно, а Михаил Борисович тем временем продолжает:

— А вот счет Тинькофф российский — и зарегистрирован на имя Надежды Дмитриевны Осовской. Именно эта девушка арендовала вашу студию до того, как внезапно пропала и освободила даты.

— Интересно, — хмыкаю я. Где-то на задворках сознания сразу возникает стихийная мысль, что девушку зовут Надеждой — так же, как нашу новую танцовщицу Надю. Вот только наша Надя — Карельская. Значит, это просто любопытное совпадение.

— И где эта Надежда сейчас? — спрашивает Влад.

— Неизвестно, — наш частный детектив пожимает плечами. — Она как сквозь землю провалилась. Мы с хакером ее ищем. Пределы страны она не покидала, по крайней мере, под таким именем.

— Странно, — говорит Влад.

— Да, — кивает Михаил Борисович. — Но это не все. Затем все деньги перешли на один общий зарубежный сбербанковский счет, зарегистрированный на некого Арташева Германа Викторовича.

— Понятия не имею, кто это, — Влад качает головой, я тоже:

— Совершенно незнакомое имя.

— Кроме того, — продолжает детектив. — Этот счет удалось связать с одним из телефонных номеров, с которых вам приходили угрозы. Вероятнее всего, это и есть наш преступник. Он находится где-то в Европе. Мы пока пытаемся понять, где именно. Вероятно, это Франция, Италия, Испания или что-то такое…

— Неплохо устроился, — встревает майор.

— Весьма, — хмыкает Влад.

— Нам нужно еще немного времени — и мы, скорей всего, установим его точное местоположение, а также отыщем Надежду, — говорит Михаил Борисович. — Другое дело, что если они находятся зарубежом, полиции придется брать на себя больше ответственности и связываться с иностранными коллегами, чтобы они помогли найти и арестовать преступников и вернуть три миллиона в российскую государственную казну.

— Разумеется, — кивает майор.

— Спасибо, — говорю я.

— Все не так уж плохо, — соглашается со мной брат. — Чувствуется, что дело не стоит на месте. Отличная работа, Михаил Борисович.

— Всегда пожалуйста, рад быть полезным. Но и это не все. У меня есть первые новости о вашей биологической матери, Карина.

Я замираю.

— Нам удалось найти женщину по имени Овсеева Лариса Витальевна, которая по всем параметрам подходит на роль вашей биологической матери. Хотите посмотреть фотографию?

— Да, — шепчу я тихо, и Михаил Борисович показывает мне с экрана своего планшета фото женщины лет сорока. Я внимательно всматриваюсь и пытаюсь найти сходство с самой собой…

— Единственное — мне не удалось найти никаких подтверждений того, что она алкоголичка, наркоманка или что-то в этом роде. Но она замужем за мужчиной, которого несколько раз обвиняли в причинении вреда здоровью. Кажется, мы имеем дело с домашним насилием, абьюзом и побоями.

Женщина на фотографии с планшета Михаила Борисовича кажется мне глубоко несчастной. На ее лице (честно говоря, овал лица и вправду похож на мой, хотя я могу ошибаться) нет явных следов многолетнего злоупотребления алкоголем и наркотическими веществами, зато есть следы боли — физической и душевной. Под глазами (огромными, грустными и синими-синими, как мои собственные) тяжелые мешки усталости, щеки ввалились, полные сухие губы как будто перекошены страданием.

— Я решил их вам пока не показывать, потому что это… это даже мне тяжело видеть, но у меня есть фотографии и судебно-медицинские отчеты, доказывающие регулярно повторявшееся физическое и сексуальное насилие со стороны ее мужа, — говорит Михаил Борисович.

Я смотрю на него с ужасом:

— Все настолько плохо?!

— Да, она много раз обращалась в полицию. Первый раз — в девяносто седьмом году, они тогда еще даже не были женаты…

— Это год моего рождения, — шепчу я тихо, а наш частный детектив кивает и продолжает:

— Последний раз был в декабре прошлого года. Всего — пятнадцать заявлений в полицию с разницей в шесть-двадцать месяцев.

— О боже… — я закрываю лицо руками, чувствуя подступающие слезы. Самое жуткое, что я вдруг начинаю догадываться, почему моя приемная мать так не хотела, чтобы я узнала мать биологическую и вообще историю своего рождения… Эта мысль прокрадывается в голову из самой дальней и темной части моего сознания, я отталкиваю и отрицаю ее как только могу, но…

— Но она каждый раз забирала заявление, — говорит Михаил Борисович.