Чтение онлайн

Писк прекратился за полсекунды до того, как Атан вытащил маленький кусочек зеркала, закатившийся под узелок с провиантом. Молодой человек еще раз выругался. От его цветистой речи и резких выражений, даже ромашки, растущие вдоль дороги, порозовели. Странник сплюнул себе под ноги, вскочил в седло и поскакал дальше.

Атан в очередной раз вспомнил тот день, когда его угораздило познакомиться с Миладой. Да, видать тогда он перебрал спиртного и решил отдохнуть на всю катушку. Утро его «порадовало» головной болью и Миладой, которая решила во чтобы то ни стало выйти за него замуж… Нет, девушка была очень красива, умна, могла поддержать беседу на любую тему… Да к тому же оказалась хуторской травницей, хотя… походный амулет признавал в ней более высокий потенциал.

…Но, прошло время, и Атан понял, что столько красивых девушек вокруг, что невольно забываешь, что тебя кто-то ждет. Иногда Милада его раздражала, даже без особой на то причины, почему-то ее забота не вызывала в нем ответных чувств. Временами ему казалось, что она просто привыкла ждать его, привыкла к нему, к его образу жизни, еще чему-то…

По первому времени, ему самому хотелось верить, что все у них получится, не смотря на то, что еще пятьдесят лет назад такие, как он отлавливали «одаренных» людей и казнили. Отец рассказывал, что при Святомире все было очень строго. Теперь же у власти Драгомир, решивший ослабить удавку. Стали выходить из тени травники и знахари.

Странники — элитное подразделение «доверенных людей», созданное Святомиром Первым Кровавым для отлова магов и контроля ситуации в Империи. Во времена деда и отца Атана у странников было много больше работы, нежели сейчас: опасности, подстерегающие на каждом шагу, маги, сопротивляющиеся воле государя, нежить, которую они в течение семидесяти лет истребляли… Сейчас от всего этого осталось только название. Работа приписывала Атану ездить по Берянии и выискивать наметанным глазом тех, кто злоупотребляет добротой Императора и занимается темными магическими делишками. Но…за столько лет жестокой резни, страх впитался в кожу народа. Люди жили и дышали им, боясь прогневить Императора. Статус «борца с тьмой» превратился в пустой звук. Теперь странники не особо перетруждались. Раз в месяц рейд по выделенной территории — помахал пару раз артефактом и готово.

Атан мечтал скорее закончить свое последнее задание, которое вело его в Верховцы. Нужно было проверить, началось ли строительство церкви, оценить настроение хуторян, справляются ли аптека и лекарь, и с какими бедами обращаются к его знакомой Миладе. А потом он может спокойно отправляться в столицу за расчетом и обустраиваться там, где его душа пожелает.

Атан мысленно приготовился к потоку претензий со стороны Милады, которые незамедлительно последуют после несостоявшейся беседы по зеркальнику, и улыбнулся собственным мыслям.

Сумерки робко опускались на Верховцы, накрывая хутор серым покрывалом, выедая яркие краски с тела земли. Вечер выпал неожиданно прохладный для конца мая. Люди предпочитали прятаться у печки, собираясь за щедро накрытым столом, отдыхая от дневных забот. В домах зажигали лучины, в тех, что побогаче — глиняные светильники с растопленным жиром. В домике Милады же горела неслыханная роскошь — восковая свеча в медном подсвечнике, такую красоту только в столице найти можно. Такая на весь хутор была только одна и то у купца Хрыски. Леська поначалу налюбоваться не могла на текущий по белому телу свечи талый воск, но вскоре ее внимание переключилось на карту и книги.

— Ну как тут можно определиться куда ехать? — удивленно спросила Леся и села на лавку.

Спина у нее затекла, от долгого стояния согнувшись над столом с книгами и картой. Голова раскалывалась, а душу терзали сомнения, раскаяние и неизвестность.

— На этой же карте ничего не разберешь! Точки, линии, горы. Все! — воскликнула девушка, разминая поясницу.

— А ты чего хотела? — удивленно воззрилась на нее Милада, — чтоб тебе над каждым городом и деревенькой было расписано где, да кто живет? У, что удумала! Это тебе книга что ли? Тут по названиям городов можно определиться, где, чем занимаются. Вот сапожок — город обувщиков. Там такие сапожки делают, что вся знать их скупает, да и цены на них такие, что за пару до пары золотых доходит. А для государя, говорят, не меньше, чем за четвертной шьют.

— Да неужто такие цены бывают? — удивилась Леся, смешно округлив глаза. ОТ удивления она хлопнулась на лавку, да там сидеть и осталась.

— Еще и не такие, — с досадой протянула Милада. — Горе ты луковое, куда ты вообще собралась? Скажи спасибо, что у тебя я есть! А то ты кроме своего хутора ничегошеньки и не видела!

— Почему не видела? Я в лес с отцом часто ходила, в городе на ярмарке была. В окрестных деревеньках, почитай всех была, — обиделась Леся.

— Ну и что? Толку-то. Ты вот скажи мне, как собиралась куда-то ехать. Голова твоя, где была? А если на тебя в лесу разбойники нападут, ты от них чем обороняться собиралась? Художественным криком или мастерским бегом на дальние расстояния?! — напустилась травница на девушку.

— Если бы я знала, что делать — к тебе бы не пришла! — взвилась Леся. — А так, я смотрю, ты шибко умная, да что-то сама тоже не знаешь, что нам делать, куда ехать и где на работу пристроиться! Только вся надежда на Атана. А если он не приедет, а если мы ему и даром не нужны? За тебя я не сомневаюсь, ты с него с живого не слезешь, пока он не сделает то, что ты хочешь, а я? По-моему, меня-то он видеть ни за какие коврижки не захочет. Я ему вообще, как бельмо на глазу!

— Да ты хоть понимаешь, что одинокие девушки не в чести, и какое к ним отношение? Мы сами по себе сделать-то ничего не сможем! Работать она захотела! Женщина и работать — два понятия не совместимые в Империи. Это в Кандане женщины независимость получили. А у нас? Закон есть, а возможностей ноль. Порядочная дева должна за домом смотреть и детей растить. Все! Вот и вся независимость.

Девушки разошлись не на шутку. Леся вскочила с лавки и стала посреди горницы в позе самовара. Милада сверкала глазами, словно хотела спалить девушку на месте, только разве что огонь не изрыгала, а так симпатичная драконица получилась бы. Прям как в старых сказках.

Неизвестно, чем бы закончилась ссора, да только на улице что-то смачно бабахнуло, сверкнуло и матюгнулось, да так цветисто, что у Леси аж щеки заалели. Милада, словно очнувшись от сна, с криком: «Любимый!», кинулась на улицу.

Атан очутился прямо в палисаднике у хлипкого забора, приземлившись чувствительным задом в кусты роз. Милада, пулей слетев с крыльца, помогала молодому человеку выбраться из зарослей. Благо прополоть не успела, так что, благодаря ее природной лени, зад любимого не сильно пострадал, а лишь слегка искололся.

— Все возмущения в доме, — шикнула она на него.

Атан же от неожиданности и удивления слова произнести не мог, такой наглости даже от Милады он не ожидал. Чтоб у него под носом, на вверенной территории кто-то (а этого кого-то хотелось оттаскать за длинные черные патлы прямо здесь и сейчас, не отвлекаясь на другие дела) колдовал! Глаза его вылезли из орбит, рот раззявился и с губ вот-вот грозился сорваться крик, раскрашенный отборной полновесной бранью. Она еще и рот смеет ему затыкать!

Леся, глядя на эту картину, давилась от смеха. Еще бы, самолюбие этого напыщенного индюка пострадало посильнее исколотого зада. Она прыснула в кулак и поспешила ретироваться с порога в горницу, дабы глаза Атана не лопнули от напряжения, если он, вдобавок ко всему увидит, что она стала свидетелем его позора.

Она еле успела собрать карту, книги, запихнуть их на печку под старый тулуп, служивший Миладе матрасом, и усесться за стол, как в дом ввалилась сладкая парочка. Выражение лица Атана еще больше походило на намалеванную кое-как карикатуру, нежели пару минут назад.