Чтение онлайн

— Через девять лет он уже будет полноправным членомобщества, — проворчал Владимир Зверев, — и кем он вырастет, с такимвоспитанием? — Он обернулся и вперил свои холодные голубые глаза в Витю. — Трусом,слабаком, сопляком, мягкотелым и аморфным. Виктор, — когда отец говорил имя,полное имя мальчика перед тем как обратиться к нему, сердце ребёнка уходило впятки, — скажи мне, почему ты раз за разом ведёшь себя не по-мужски?

Во рту Вити пересохло и тонкий, дрожащий голосоквырвался из его груди:

— Я… боюсь. У меня пошла кровь из носу, и яиспугался, когда её увидел. А вдруг я бы умер? — Он с надеждой посмотрел насвою мать. Женщина, которой недавно перевалило за тридцать, могла дать форумногим двадцатилетним красавицам — чёрные, густые локоны струились по шее,каскадом спадая на аккуратные плечи и доходя почти что до пояса. Широкие бёдра,налившееся грудь, светлые, золотые глаза и почти что острые черты миловидноголица. Когда она улыбалась, то показывала свои белоснежные зубы.

— Ты слишком его избаловала, — жёстко сказал отец,обращаясь к его матери. — Мальчику почти десять, а он не смыслит ничего вмужских делах! Знай только, втихаря играет в свои чёртовы куклы, — вены на лицеотца вспучились крупными жилами и лицо его омрачилось гневом.

Страх перебрал крохотное сердечко в своих мёртвыхруках.

— Я… Прости! Прости, пожалуйста… — Он помнил, какотец обязал его прекратить заниматься игрой в куклы с сестрой. Но она такупорно просила его…

— Лучшим извинением будет, если ты начнёшь вестисебя, как подобает мужчине, — прошипел отец и с громким хлопком закрыл дверь.Мать, тяжело посмотрев на сына, вздохнула, поцеловала его в щёку и удалиласьвслед за отцом.

Из громоздкого, полутораметрового шкафа, показаласьтень с изумрудными глазами.

— Братик, — прошептала тень, открывая дверцу шкафатихо, так, чтобы никто не услышал, — папа сегодня был зол!

Ей было почти пять. Маленькая, пугливая, ночертовски любопытная. Её изумрудные глазки видели всё самое интересное, атонкие ручки норовили с этим интересным что-нибудь сотворить. Но теперь еёозорство куда-то улетучилось, уступив место страху и осторожности.

— Да, зол, — Витя провёл рукавом домашнего шёлковогохалата по лицу, стерев идущие ручьём слёзы, — и всё из-за тебя.

— Из-за меня? — Глаза её и так большие, увеличилисьв диаметре.

— Да. Он сказал, что из-за тебя и из-за мамы я неведу себя как мужчина. Всё эти чёртовы куклы!

Он хотел начать ругаться, как это делали егоодноклассники. Пару слов он успел выучить и сейчас был как раз тот повод, чтобыих впервые применить, но вдруг почувствовал, как сестра прижалась к нему,обхватив руками.

— Прости-прости-прости-прости, — лепетала она и плечиеё дрожали, а халат стали пропитывать слёзы, — я не хотела, братик, правда!Прости, давай выкинем этих кукол?! Давай, прямо сейчас! — Она утёрла слёзы инаправилась к шкафу. Там хранились все её игрушки.

— Я выкину их все! — заверила она и было началарвать одну из своих принцесс, как рука брата её остановила.

— Не надо, — смущённо сказал он, — ты всё-таки тутне причём… Ты ведь моя сестра и к тому же девочка. Это я виноват, что сампредпочёл играть в эти куклы.

Он плюхнулся на мягкий, глубокий ковёр и растянулсяпо нему. Испуганная сестрёнка взглянула в его голубые глаза и рассмеялась.

— А давай, я сделаю тебе броню, а у отца тыпопросишь меч? — предложила она и тюкнула его в плечо. — Тогда ты будешьрыцарем, а все рыцари — настоящие мужчины. Правда?

— Правда, — согласился Витя и сестра его зашласьневинным смехом.

Он смотрел на сводчатый потолок. Оттуда вдругзакапала какая-то чёрная жижа. Сначала это были небольшие вкрапления, но затеммасса начала ползти по его дому. Сестра испугалась и прижалась к нему, а у неговдруг появился настоящий меч.

— Не бойся, я тебя защищу, — дрожащим голосом сказалмальчик, хотя руки его тряслись.

Трещины ползли по дому, чёрно-бурая масса оплеталастены и потолок и тянула свои чёрные пальцы к двум детям. Витя замахнулся мечоми ударил по чёрной жиже. Она отступила, но ненадолго, и снова бросилась на негосо своими чёрными когтями.

Витя закрыл глаза, махнул мечом. Открыв их, онувидел, что чёрный инопланетянин испаряется, отдавая противным запахом жжённойрезины.

Какие-то приглушённые голоса он слышал снаружи дома.Солнце спряталось и небо скололи чёрные массивы туч. Бушевала молния, отсветыкоторого играли бликами на стекле, кто-то кричал, слышался скрежет и жуткий,нечеловеческий хохот.

— Всё хорошо, — сказал он своей сестре, но её неоказалось рядом.

Собою он прикрывал гниющий скелет, одетый влохмотья. У него не было кисти — вместо неё зияла железная. Скелет выдрал изжелезной кисти какой-то шарик, наполненный бело-зелёной субстанцией и, сжав ротмальчика мощными руками, заставил проглотить это ядро. На вкус оно оказалосьпаршивым — отдавало металлом, ржавчиной и какой-то мукой. Во рту стало вязко иВитю вырвало.

Он поднял глаза и снова оказался собой. Рукиистесали синяки и царапины, с его формы вырвали рукава, превратив одежду внищенскую жилетку. На руках он обнаружил чёрные вены.

— Эй! — крикнул он в тёмный коридор, но пустотасожрала даже эхо. Виктор поднялся и осмотрелся. Пустота окутала его своимичёрными щупальцами, парень оступился, и комната осветилась светом.

«Нет, — сказал он себе, — ты не будешь на это смотреть.Только не сейчас».

— Хватит меня унижать! — прокричал парень голосом,который только-только начал мужать. — Мне надоело, что ты мной помыкаешь иговоришь, что я трус!

— Ты и есть трус, — прорычал Владимир Зверев. Сединауспела оплести усы этого тучного человека, а на лице проступил десяток-другойлишних морщин. Он был сгорблен, в руках держал позолоченную дубовую трость, накоторую теперь приходилось опираться. Но голос его утратил всякий призрак прошлойвкрадчивости и мягкости, сделавшись жёстким как никогда. — Боишься выйти издому! Боишься заговорить с девкой! Боишься сам принимать решения, боишься,боишься и ещё раз боишься!

— Лжец! — повысил тон Виктор и ударил по светлому,резному столу, на котором вытесали изваяние волка. — Я всю жизнь стараюсь тебеугодить, а всё, что получаю от тебя — это бесконечное осуждение. И как ты послеэтого можешь называть себя отцом?

— Я не смог вырасти из тебя мужчину, — с горечьюпризнал Владимир Зверев и крепко обхватил свою трость. — Как бы я ни старался,ты вечно поджимаешь свой хвост и бежишь к своей матери, прося её пожалеть. Тыбоишься жизни, щенок! Посмотри вокруг — у тебя есть любые возможности, связи,деньги, но кроме этого — ничего! Ничего! Ты просто тратишь мои деньги,батрачишь их, покупая себе всякую херню и спуская на своих «друзей». Я дал тебевозможность, свободу, но ты целыми днями лежишь и не двигаешься, ничего недостигаешь. У тебя нет амбиций, нет целей, нет желаний, только потребление! Тыне учишься, не думаешь, нихрена не делаешь! Тебе плевать на себя и на других,так ЧТО ЖЕ У ТЕБЯ ЕСТЬ?! Ты ленив, толст, слаб и никчёмен. А самое дерьмовое,что ты не пытаешься ничего с этим сделать.