Чтение онлайн

Элиза фыркнула. Слова Оливии не были ответом на её возмущение. Но в тоже время были.

— А вы, Оливия? Вы пришли сюда, чтобы меня проведать? — спросила она, пытаясь отвлечься. Отпустить случившееся.

— Я курирую эту больницу, — пожала Оливия плечами, а затем опустила их, и в позе, очерченной единственным фонарём на воротах, промелькнула усталость. — Так же, как храм, где мы с вами встретились. Я не врала вам, Элиза. Я действительно пытаюсь помочь этим людям. Хотя и была внутри хосписа лишь трижды. И первый раз — когда в нём ещё не было людей.

Они помолчали несколько мгновений.

— Здесь работает моя сестра, — неожиданно добавила Оливия. Элиза в изумлении распахнула глаза. Она много раз общалась с семьёй Виндр, была у них дома. Приглашала их к себе. Она видела их семью на нескольких приёмах и никогда не слышала, что у Эллиота и Летиции есть вторая дочь.

Оливия встретила её удивлённый взгляд жёстко, с вызовом, будто отбивала клинок. И Элиза не стала ничего спрашивать. В том числе потому, что увидела, как по тропинке от больницы снова несут носилки.

Первым шёл врач, принимавший роды. Вторым — высокий, слегка ссутулившийся мужчина, широкоплечий и мускулистый, в таком же сером халате. Его грязные, спутавшиеся каштановые волосы до плеч падали на угловатое лицо с выпирающими скулами, закрывая лоб. На носилках мужчины несли ту самую женщину, родившую мёртвого ребёнка. Сперва Элиза даже решила, что женщина умерла, но, когда люди подошли почти вплотную, заметила, как её грудь робко и медленно вздымается и опадает, а губы едва заметно шевелятся в горячечном бреду.

— Кто она, Цинт? — спросила Оливия, осматривая халат врача, который по-прежнему был в крови.

— Она, знаешь ли, решила не представляться, — ответил тот. — Какая-то замухрыжка из простолюдинов. Фил и Дэвис нашли её посреди дороги от порта к восьмому кварталу. Уж не знаю, куда именно она шла и как долго.

Оливия нахмурилась, то и дело бросая взгляд на второго врача.

— Дело плохо?

— Родила мёртвого мальчика, — пожал плечами врач, которого Оливия назвала Цинтом. — Я сделал, что мог, но... Женщина потеряла слишком много крови. У неё жар и скорее всего заражение. И, похоже, до того, как её привезли к нам, кто-то её избил. Будет чудом, если она выживет, да и там... — он кивнул в сторону хосписа. — Сегодня освободилось три койки.

Наконец Оливия коротко и безразлично кивнула. Словно разговор шёл не о человеческих жизнях и смертях, а касался лишь количества свободных мест в палатах.

— Сейчас должны привезти ещё людей, — только и сказала она.

— Как всегда в мою смену, — невесело хмыкнул Цинт. — Надеюсь, они все клиенты Хильди, а не мои.

Он с кривой усмешкой кивнул в сторону второго врача, и Элиза вдруг обнаружила в перекошенных и неприглядных чертах лица... какую-то странную мягкость. Этот здоровяк, который был выше Элизы почти на голову и шире в плечах чуть ли не вдвое, оказался... женщиной.

Словно подтверждая эту мысль, Оливия спросила, обращаясь к ней:

— Хильди, ты успела посмотреть город? — что-то в её лице изменилось. Хотя Элиза и не распознала, что именно. — Я знаю, ты любишь этот праздник.

Мужиковатая женщина несколько раз отрывисто и неестественно кивнула. И Оливия ответила ей благодушной и даже нежной улыбкой.

— Несите её скорее, — сказала она. — А затем возвращайтесь и зовите остальных. Будем размещать новеньких.

Цинт и Хильди быстро унесли носилки и скрылись в темном провале двери хосписа. Элизе казалось, что она даже отсюда могла чувствовать его смрад. Запах гниения, который окутал её, стоило безногому и едва живому старику откинуть своё одеяло.

Она перевела взгляд на Оливию, молча смотревшую в сторону хосписа. Сейчас, когда Элиза пропиталась чужой кровью, испачкала и испортила свои вещи, ей казалось, что Оливия выглядит здесь чужеродно. Она была одета в практичные чёрные штаны и жилет поверх блузки с тёмно-бордовым цветочным узором. У неё не было никаких украшений, но даже так она решительно не подходила творившемуся здесь. Будто два совершенно непохожих и даже противоречащих друг другу мира сплетались в её образе в один.

— Вы действительно собирались выйти замуж за Вернона Олси? — Этот вопрос возник сам собой.

Оливия с удивлением посмотрела на Элизу. А затем засмеялась, заливистым и приятным смехом.

— Боги, вы хотите спросить, что такая, как я, делает... здесь? — она продолжала согревающе улыбаться. И улыбка, которая, несмотря на излучаемое ей, почти ощутимое тепло, выглядела неуместной. — Забавно, ведь подпись Вернона тоже есть на договоре купле-продажи почвы, на которой построена эта больница. Мэр Олси, его отец, был уверен, что благотворительность пойдёт на пользу его образу. — Она снова усмехнулась. — Что касается меня и его... Здесь нет никакой тайны. И, если вы задумаетесь, то и сами всё поймёте.

— Между вами с Верноном ничего не было, — без вопросительной интонации произнесла Элиза.

— Конечно же, — кивнула Оливия. — Не знаю, откуда вообще взялись эти слухи. В этом году ему исполнилось шестнадцать. А когда... Когда я последний раз его видела, он был ещё ребёнком.

— Свадьбы играют люди самых разных возрастов, — возразила Элиза, вспоминая, как Фредерик Болло прибыл на её родной остров в поисках подходящей невесты. Вспомнила, как её сестре подбирали платье и делали причёску. Сестре, которой на тот момент было всего одиннадцать.

— Конечно, — согласилась Оливия. — Но это был не тот случай. Насколько мне известно, мой отец и Сейлон Олси не планировали эту свадьбу. Хотя Вернон однажды подарил мне букет каких-то синих цветов.

— Ого, — Элиза тоже улыбнулась. Это было так странно сейчас, так неестественно, словно губы разучились использовать эту эмоцию. Но ещё более странным показалось то, что уже второй раз Элизе становилось спокойнее рядом с Оливией.

— Да, из Вернона Олси получится отличный герой любовник. Но нас с ним связывало другое.

— Что же?

Оливия на мгновение отвлеклась — дверь хосписа открылась, и Цинт вместе с мужиковатой женщиной — Хильди — вышли на улицу.

— Скажем так, у моего отца и у мэра Олси схожие взгляды на то, какое именно будущее должно быть у острова.

Она не пояснила, а Элиза не стала спрашивать. Со стороны подъездной дороги показался яркий свет фар и послышался грохот колёс, стучащих по камню. Громоздкая повозка с гербом полиции — листом бумаги, перечёркнутом коротким клинком — проехала через ворота и остановилась возле Оливии. Возница спрыгнул на почву и выпрямился. За ним уже вышло два человека в форме полицейских.