Чтение онлайн

Сильнейший ментал, видимо, мешал Шурику почувствовать энергию, хотя он очень старался – изо всех сил пыхтел на йоге и до посинения делал задержки дыхания. Серега то и дело подначивал одессита, особенно когда богатырь пыжился, пытаясь силой проломиться к экстатическим состояниям.

Однажды, когда Шурик с каменным выражением лица, обливаясь ручьями пота, выжимал из задержки все, что мог, ведущий обратился к нему:

– Шу-рик! Расслабься, малыш. Не надо так напрягаться.

Брахман быстро открыл глаза и, чтобы очухаться, смешно затряс головой. Обнаружив, что все уже давно выдохнули и тихонько подсмеиваются над ним, он сделал шумный выдох, обмяк, приоткрыл рот и с удивлением, как ребенок, захлопал выгоревшими ресницами. А затем чуть испуганно обронил, с неподражаемым одесским акцентом:

– Шо? Шо?!

– Не создавай напряжения ни по какому поводу, – повторил Сергей.

– Спасибо, понял, – кивнул Шурик, и выразительное лицо его опять затвердело, а сам он сжался.

– Та нема за шо! – улыбнулся Серега. – В том числе, не напрягайся из-за того, что сильно напрягаешься. Мягкое и расслабленное побеждает твердое и жесткое.

Одессит опять расслабился и неожиданно парировал:

– А шо? Шобы расслабиться, нужно сначала напрячься!

– Тоже верно, – согласился Серега. – Одно без другого не существует. Как только отловил себя, что напрягся, расслабься. В теоретическом плане Брахман непобедим!

– Я, кстати, придумал на задержке вести счет, чтобы занять свой ум. Досчитал до 108.

– Ну, ты герой! А вообще, это классная идея – играть с умом, тренировать его, давать разные задания. Когда ум занят делом, он присутствует при том, что происходит, а не витает в выстроенных им воздушных замках. Да и задержку тогда легче и дольше можно держать. Я иногда во время задержки какую-нибудь мантру повторяю – «Ом Намах Шивайя», например. В общем, товарищ Брахман, вручаем вам переходящий вымпел «Победитель капсоревнования в борьбе за просветление» и диплом почетного рационализатора и изобретателя!

– Гы-гы! – разразился Шурик гулким раскатистым хохотом.

Несмотря на веселый настрой, семинар был мистическим, с глубоким погружением внутрь себя, в свою собственную природу. Любое действие превращалось в медитацию, на участников семинара накатывали озарения…

Серега пребывал в состоянии тотального Единства, так ярко пережитого им во время йоги на пляже Бат-Яма. Это состояние транслировалось на всю компанию, и большинство «семинаристов» с наслаждением плескалось в нем, как в теплом ласковом море. В зале царила безмятежная атмосфера детской игры, какая-то домашняя откровенность и обезоруживающая открытость.

Особенно перло на йоге. Серега провел все энергетические практики, какие хотел. Удалось подбить народ даже на вечернюю йогу.

Правда, после холотропного дыхания [20] ведущий немного поворчал:

– Как-то в Израиле слабо дышат, тихонечко, как умирающие лебеди… Я даже не слышал никого, только свое собственное дыхание. Насколько неистово вы отдаетесь процессу, сколько вкладываете в него энергии, столько и получаете. Это касается всего.

Одна барышня тут же парировала, негромким голосочком:

– А я чуть было не кончила во время холотропа. И по позвоночнику толпами топтались мурашки. Ну, не кричим мы так громко, как некоторые. Мы ти-и-хо так…

Однако Серегино замечание подлило масла в огонь, и когда он предложил сделать «Гимн Экстазу», народ прямо-таки рассвирепел. «Ну, сейчас мы ему покажем, на что способны горячие еврейские парни и девчонки!»

Серега неспроста подкинул идею сделать йогу сразу после холотропа. Энергетические каналы были продуты и прочищены во время интенсивного дыхания, а тело прекрасно отдохнуло и расслабилось в «Шавасане». И с первой же асаны по позвоночнику (а также по рукам и ногам), как по аэродинамической трубе, беспрепятственно понеслись ураганные ветры энергии. Тела моментально накалились и вспыхнули, электрический ток блаженства пульсировал в каждой клеточке. Дикий энтузиазм народа, стоявшего на задержках до последнего, также подливал масла в огонь. В общем, «Гимн Экстазу» был подобен взрыву тысячи солнц!

На объятиях вибрации были практически у всех, с кем Серега обнимался, даже у самых «непрошибаемых». Разошлись еще позже, чем в предыдущий день – в половине первого ночи…

После дневной жары на «Оазис мира» опустилась ласковая ночная прохлада. Спать никому не хотелось, да и времени на сон жалко было. Молодежь собралась в Серегином домике, и потекла дружеская, задушевная беседа. Серега вдохновенно рассказывал о фестивалях в России, об астральных приключениях, которые ему довелось пережить вместе с Вовкой Таракановым, об открытиях и самых сильных переживаниях. Ребята и девчонки делились ощущениями от семинара, рассказывали о том, как живется в стране обетованной.

Потом Николаич забренчал на гитаре, затянув бардовские песни. Послушав пару песен, Серега обнаружил, что глаза у него слипаются, и выпроводил Колю с компанией на улицу, подальше от домика. В эту ночь он спал так крепко, что даже не слышал, храпел ли боцман.

В субботу утром было довольно прохладно, даже холодновато, поэтому йогу жахнули в большом конференц-зале, под музыку.

На йоге в третий день царила легкость, красота и необузданный восторг. Минимум напряжения – максимум блаженства! Новые диковинные состояния сыпались пачками. Пробудились глубинные энергетические центры, выплыла подводная часть айсберга – ошеломляющая своими масштабами энергия Кундалини (обычно спящая глубоко внутри).

Было ощущение, что Сергей вспомнил огромную часть себя, которая долгое время была забыта, как далекое сновидение.

Весь третий день прошел на одном дыхании. Точнее, на одной бесшабашной задержке. Вибрации нарастали, спокойно сидеть или стоять было невозможно. Торнадо стремительно раскручивалось.

Ментальные техники исполнения желаний были задвинуты в дальний угол почти сразу. Правда, одно упражнение, «Письма Высшим Силам», Сергей все-таки провел. Но отъехавший народ был просто не в состоянии писать – гораздо интереснее оказалось смаковать медитативные состояния, изучать их. Короче, «ментал» ушел курить, вывесив с наружной стороны входной двери табличку «Не беспокоить!»

И с полудня до десяти часов вечера делали только практики с энергией. И это – в стране умных евреев!

– Докатились… Позор на мои седые пейсы! – прикалывался ведущий, поглядывая на Беллу, которая наконец расслабилась и блаженно улыбалась, сидя в уголке.

Даже перед обедом публику было невозможно оторвать от энергетических практик, хотя израильтяне очень любят покушать и жуют непрерывно.

Серега в ресторан не ходил – и без того энергии было в избытке, да и есть в жару не хотелось. Он привык во время семинара обходиться чаем и небольшим количеством фруктов. Зато, когда живот не перегружен тяжелой пищей, намного легче делать дыхательные практики, да и энергия по телу лучше бегает.

После обеда по инициативе Беллы была объявлена прогулка – экскурсия по кибуцу.

Собравшись у главного здания, компания двинулась по центральной улочке. В роли экскурсовода выступал Женя, сосед Сергея по номеру, профессиональный гид. По левой стороне улочки стояли аккуратные белые домики, утопающие в зелени деревьев и кустарников. В ухоженных двориках росли лимонные, мандариновые, апельсиновые и грейпфрутовые деревья, усыпанные крупными спелыми плодами. Там, где улочка поворачивала налево, у самого тротуара стояла финиковая пальма, с которой свисали большущие ветки с ярко-желтыми финиками.