Чтение онлайн

Каждое движение было осознанным, полным невысказанных слов и обещаний. Он не закрывал глаз, смотря на неё, ловя каждую её эмоцию, каждый вздох, каждое изменение в выражении её лица. Его руки поддерживали её, обнимали, одна ладонь легла ей на щеку, большим пальцем проводя по её губам.

— Люблю, — вырывалось у него с каждым выдохом. — Люблю тебя, Оль. Люблю.

Его слова, хриплые и прерывистые, падали ей в душу раскалёнными углями, разжигая изнутри ответный пожар.

— Я… тебя… тоже… — удавалось выдохнуть ей, и эти сломанные, залитые волной наслаждения слова были самой чистой правдой. Она прошептала их прямо в его раскрытый рот, сливая признание с поцелуем.

Ольга обвивая его ногами, поднимая бедра навстречу, её руки скользили по его потной спине, впиваясь в могучие мышцы плеч. Мир сузился до этого скрипящего дивана, до его тела над ней, внутри нее, до его дыхания в её ухе, до запаха их кожи.

Напряжение последних недель, леденящий страх, тоска, всё это таяло, растворялось в этом жгучем соединении, вытеснялось всепоглощающим чувством правильности и безопасности. Он был её якорем, её спасением, её любовью. И она была его.

Ритм их движений постепенно ускорялся, ведомый нарастающей волной, но даже в этом ускорении была не ярость, а стремительная, неудержимая нежность. Она чувствовала, как внутри неё закручивается тугой, горячий узел наслаждения, готовый вот-вот развязаться. Её дыхание стало коротким, прерывистым, пальцы впились в его плечи.

— Андрей… я… — она не могла закончить.

— Я знаю, — прошептал он, понимая её без слов. — Я с тобой.

И она отпустила контроль. Волна накрыла её не взрывом, а мощным, теплым, бесконечным разливом, который начался в самой глубине и растекался по всем конечностям, смывая мысли, оставляя только чистое, ослепительное чувство. Её тело выгнулось в тихом, протяжном стоне, губы прижались к его плечу. А когда последняя дрожь отступила, оставив после себя лишь сладкое, дребезжащее эхо в каждой клетке, на смену ей пришла тишина.

Не пустота, а тишина густая, сладкая, насыщенная, как тёплый мёд. Ольга дышала этим покоем, этим чувством полного, абсолютного единения, которое было теперь плотнее и реальнее любой мысли. Он не спешил покидать её, оставаясь внутри, и их сердца, всё ещё бешено колотившиеся где-то в одной, общей груди, постепенно начинали успокаиваться в унисон, подстраиваясь друг под друга в новом, совершенном ритме.

Через несколько минут Андрей осторожно перекатился на бок, унося её с собой, чтобы не давить, но не отпуская ни на сантиметр. Он натянул сброшенный плед, укрывая их обоих от прохлады комнаты. За окном всё так же, беззвучно и гипнотически, кружился снег.

Его рука легла на её голову, пальцы медленно, ритмично перебирали её распущенные волосы. Его губы коснулись её макушки.

— Люблю тебя, — тихо, но очень чётко произнёс он в темноту, и эти слова, такие простые, легли ей на сердце тёплым, увесистым грузом счастья.

Ольга прижалась щекой к его груди, слушая, как ровный, мощный стук его сердца постепенно замедляется. Она провела ладонью по его грудной клетке, чувствуя под пальцами живую, тёплую кожу и шрамы, и старые, и новые.

— И я тебя люблю, — прошептала она в ответ, и её голос прозвучал хрипло, но абсолютно искренне. — Больше всего на свете.

Они замолчали, погружаясь в состояние полусна, дрёмы, где границы между телами стирались, и оставалось только тепло, доверие и это глубинное чувство, наконец-то, после долгой бури, они в безопасной гавани. Вместе.

Её дыхание выровнялось, стало глубоким и тяжёлым. Веки налились свинцом. Она почти уплыла, растворилась в тёплом мраке, где пульсировало лишь одно осознание: он здесь. Всё остальное потеряло значение.

И в самую глубь этой бездонной, тёплой тишины врезался визг. Резкий, механический, назойливый. Сперва во сне — непонятный, раздражающий звук. Потом сознание, нехотя выныривая, опознало: вибрация.

Телефон Ольги, забытый в сумке на полу, метался по полу, гудя и подпрыгивая. Звук был наглым, агрессивным, он врезался в тишину и крошил её на осколки.

Ольга вздрогнула, её тело, только что мягкое и податливое, мгновенно напряглось. Сквозь сонную муть пробилась струйка ледяного адреналина. Она лениво, почти нехотя потянулась рукой к краю дивана, нащупала сумку. Экран светился в полумгле холодным синим сиянием, освещая её пальцы изнутри.

Неизвестный номер.

Цифры плясали перед глазами, не складываясь в осмысленную комбинацию. Полночь давно миновала. Время для мирных людей, для спящих, для любящих. Кто? Зачем? Мысль пульсировала в висках синхронно со звонком. Сердце сделало ещё один тяжёлый, болезненный перекат. Внутри всё сжалось в тугой, тревожный комок. Инстинкт кричал: «Не бери! Не сейчас! Не оскверняй этот момент!»

Но другая сила, та, что жила в ней годами под гнётом неопределённости, сила хронической тревоги, была сильнее. Палец сам потянулся к экрану, скользнул по нему.

— Алло? — её голос прозвучал сипло, чужим.

Ответом была тишина. Не просто молчание. Долгая, густая, звенящая пауза, которая повисла в пространстве между мирами — между её тёплой постелью и тем, что ждало на другом конце провода. В этой паузе угадывалось присутствие. Кто-то слушал. Кто-то выжидал, оценивал, дышал в трубку. Потом — дыхание. Тяжёлое, сбивчивое, как у человека, поднявшегося по бесконечной лестнице. Мужское.

Рядом с ней пошевелился Андрей. Она почувствовала, как его тело, расслабленное секунду назад, стало собранным и настороженным. Он не спросил ни слова, просто поднялся на локоть. Его глаза в полутьме искали её взгляд, но она не могла оторваться от призрачного синего света экрана.

— Ольга Николаевна? — голос прозвучал чётко, сухо, без эмоций.

— Да. Кто это? — она уже сидела, автоматически натягивая на голые плечи сброшенный плед. Ткань, ещё хранившая тепло их тел, казалась теперь тонкой и бесполезной против внезапно наступившего внутреннего холода.

— Это Игорь Петрович Самойлов, ваш адвокат. Прошу прощения за поздний звонок. Обстоятельства не терпят.

В её ушах зазвенел тонкий, высокий звук, будто лопнула струна. Адвокат. Звонит ночью. Её мозг, отказывающийся принимать информацию, тупо прокручивал эту формулу. Адвокат + ночь = катастрофа. Ничего хорошего, ничего нейтрального, ничего успокаивающего из этого не выйдет. Её свободная рука потянулась к Андрею, нашла его предплечье и вцепилась в него, впиваясь пальцами в твёрдые мышцы, ища опоры.

— Что случилось? — её собственный голос показался ей доносящимся издалека.

— Михаил Сергеевич сегодня не явился на назначенную встреч, — слова адвоката были отточенными, как лезвия. — Мы договаривались обсудить детали мирового соглашения по разделу активов. Он не пришёл. Не позвонил. Телефон отключён.

Ольга нахмурилась, пытаясь осмыслить.

— Может, просто… передумал? Задержался?

— Мы проверили, — пауза, которую он сделал, была красноречивее любых слов. — Его не было в офисе последние три дня. Секретарю он сообщил о внезапном отпуске по семейным обстоятельствам. Без деталей. Кроме того, несколькими днями ранее он снял со своего основного и нескольких запасных счетов крупную сумму наличными. Очень крупную.