Чтение онлайн

Скахаз усмехнулся:

— Вы упрямый старик. Ваши милые мальчишки вырастут только для того, чтобы стать Сыновьями Гарпии. Убейте их сейчас или убейте потом.

— Убить человека можно лишь за содеянное преступление, а не за то, которое он может когда-нибудь совершить.

Бритоголовый снял топор со стены, осмотрел его и хмыкнул.

— Да будет так. Никакого вреда Хидзару или заложникам. Довольны, сир Дедушка?

Я никогда не буду доволен подобными вещами.

— Сойдет. В час волка. Помните.

— Вряд ли я забуду, сир, — рот маски летучей мыши не шевелился, но сир Барристан чувствовал за ней ухмылку. — Кандаки долго ждали этой ночи.

Чего я и боюсь . Если король Хиздар невиновен, все их сегодняшние действия будут считаться изменой. Но разве мог он быть невиновным? Селми слышал, как король уговаривал Дейенерис попробовать отравленную саранчу, как кричал на своих людей, требуя убить дракона. Если мы не начнем действовать, Хиздар убьет драконов королевы и откроет ворота ее врагам. Тут у нас нет выбора. И все же, с какой бы стороны старый рыцарь ни смотрел на предстоящее, он не видел в задуманном ни капли чести.

Остаток этого долгого дня промчался со скоростью улитки.

Он знал, где-то там король Хиздар совещался с Резнаком мо Резнаком, Мархазом зо Лораком, Галаззой Галаре и другими своими миэринскими советниками, решая, как лучше ответить на требования юнкайцев... но Барристан Селми больше не являлся частью его совета. И у него не было короля, которого нужно защищать. Вместо этого он прошелся по пирамиде сверху донизу — удостовериться, что все часовые находятся на своих постах. Это заняло большую часть утра. День он провел со своими сиротами и даже взял в руки щит и меч, чтобы лучше проверить нескольких старших ребят.

Некоторых из них готовили для бойцовских ям, когда Дейенерис Таргариен взяла Миэрин и освободила их от цепей. Эти умели обращаться с мечом, копьем и боевым топором еще до того, как сир Барристан взял их к себе. Некоторые, пожалуй, уже готовы. В первую очередь парень с Островов Василиска. Тумко Ло. Черный, как чернила мейстера, но быстрый и сильный, прирожденный мечник, лучший, кого Селми видел после Джейме Ланнистера. Еще Ларрак. Плеть . Сир Барристан не одобрял манеру боя парня, но не сомневался в его способностях. Ларраку предстояли годы тренировок, прежде чем он овладеет настоящим рыцарским оружием — мечом, копьем и булавой, но он был смертоносен со своим кнутом и трезубцем. Старый рыцарь предупреждал его, что кнут будет бесполезен против закованного в броню противника... пока не увидел, как Ларрак использует его — захватывает ноги противника и сваливает того наземь. Еще пока не рыцарь, но яростный боец .

Ларрак и Тумко были лучшими из его парней. Следом шел лхазарянин, прозванный другими мальчишками Рыжим Ягненком, хотя пока что он представлял собой сплошную свирепость и никакой техники. Возможно, еще и братья, три гискарца-простолюдина, обращенных в рабство в уплату долгов отца.

Таким образом, их набиралось шестеро. Шестеро из двадцати семи . Селми мог надеяться на большее, но для начала шестеро тоже неплохо. Остальные мальчишки в большинстве своем были младше и лучше знакомы с ткацкими станками, плугами и ночными горшками, нежели с мечами и щитами, но они усердно работали и быстро учились. Несколько лет в оруженосцах — и у него, быть может, появятся еще шесть рыцарей для его королевы. А те, кто не будет готов никогда... что ж, не каждому мальчишке суждено стать рыцарем. Королевству нужны и свечники, и хозяева постоялых дворов, и оружейники . Это одинаково верно и в Миэрине, и в Вестеросе.

Наблюдая за их упражнениями, сир Барристан раздумывал, не посвятить ли Тумко с Ларраком в рыцари здесь и сейчас. Рыжего Ягненка, возможно, тоже. Только рыцарь может сделать рыцарем другого, и если что-то сегодня пойдет неудачно, он может встретить рассвет мертвым или в подземелье. Кто тогда посвятит его оруженосцев? С другой стороны, репутация юного рыцаря в какой-то степени зависит от чести человека, который посвятил его. И если станет известно, что его парни получили свои шпоры от изменника — это не принесет им никакой пользы, более того, они могут последовать за ним в темницу. Они заслуживают большего , решил сир Барристан. Лучше прожить долгую жизнь оруженосцем, чем короткую — рыцарем с запятнанным именем.

Когда день растворился в вечере, он приказал им сложить мечи и щиты и собраться в круг. Он говорил с ними о том, что значит быть рыцарем.

— Благородство — вот что отличает истинного рыцаря, не меч, — объяснял он. — Рыцарь без чести — всего лишь рядовой убийца. Лучше умереть с честью, чем жить без нее.

Мальчишки глядели на него с недоумением, но он думал, что однажды они поймут.

Позже, вернувшись на вершину пирамиды, сир Барристан застал Миссандею за чтением среди груды свитков и книг.

— Оставайся сегодня вечером здесь, дитя, — сказал он ей. — Что бы ни случилось, что бы ты ни увидела или ни услышала, не покидай покоев королевы.

— Ваша слуга поняла, — ответила девочка. — Если ей будет дозволено спросить...

— Лучше не надо.

Сир Барристан в одиночестве вышел в сад на террасе. Я не создан для такого , размышлял он, глядя на раскинувшийся внизу город. Пирамиды не спали; по мере того, как внизу на улицах сгущались тени, один за другим вспыхивали факелы и фонари. Интриги, хитрости, перешептывания, ложь, секреты в секретах, и каким-то образом я стал частью всего этого.

Возможно, он должен был уже привыкнуть к подобным вещам. В Красном Замке тоже имелись свои секреты. Даже у Рейегара . Принц Драконьего Камня никогда не доверял ему так, как Артуру Дейну. Харренхолл стал тому подтверждением. В год ложной весны .

Воспоминания все еще горчили. Старый лорд Уэнт объявил о турнире вскоре после визита своего брата, сира Освелла Уэнта из королевской гвардии. Из-за Вариса, нашептывающего королю в уши, Эйерис начал подозревать, что сын замышляет свергнуть его, и что турнир Уэнта всего лишь уловка, дающая Рейегару предлог встретиться со столькими знатными лордами, скольких удастся собрать вместе. Эйерис и шагу не ступал из Красного Замка со времен Синего Дола, но внезапно объявил, что составит компанию принцу Рейегару в Харренхолле, и с того момента все пошло наперекосяк.

Будь я рыцарем получше… если бы я спешил принца в той последней схватке, как спешил многих других до него, тогда я бы выбирал королеву любви и красоты…

Рейегар выбрал Лианну Старк из Винтерфелла. Барристан Селми сделал бы иной выбор. Не королеву, она не присутствовала на турнире. Не милую и нежную Элию Дорнийскую — если бы предпочли ее, сколько горя и бед удалось бы избежать. Сир Барристан выбрал бы юную деву, недавно появившуюся при дворе, одну из компаньонок Элии... хотя по сравнению с Эшарой Дейн дорнийская принцесса казалась кухонной замарашкой.

Даже спустя все эти годы сир Барристан помнил улыбку Эшары, ее смех. Стоило ему закрыть глаза, как он видел ее — с длинными темными волосами, ниспадающими на плечи, и чарующими фиолетовыми глазами. У Дейенерис такие же . Порой, когда королева смотрела на него, ему казалось, что он видит дочь Эшары.

Но дочь Эшары родилась мертвой, а его прекрасная леди вскоре бросилась с башни, обезумев от горя после потери ребенка и, возможно, из-за мужчины, обесчестившего ее в Харренхоле. Она умерла, так и не узнав, что сир Барристан любил ее. Откуда бы она это узнала? Он был рыцарем королевской гвардии, давшим обет безбрачия. Не вышло бы ничего хорошего, открой он ей свои чувства. Но и от молчания лучше не стало . Если бы я спешил Рейегара и объявил Эшару королевой любви и красоты, обратила бы она свой взор на меня вместо Старка?