Чтение онлайн

— Бля-я-я… — выматерился Яров. Его лицо мгновенно побледнело, глаза расширились.

А потом он выругался так грязно, зло и беспощадно, что даже Дана на секунду восхитилась — в этом потоке мата было столько боли и ярости, что казалось, воздух в комнате сгустился.

— Выключи ты это нахуй! — почти прорычал он брату, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Лоскутов молча нажал паузу. В кухне повисла тяжелая, звенящая тишина, которую нарушал только шум дождя за окном и прерывистое, тяжелое дыхание Ярова. Щелкнула зажигалка, потом еще раз и еще. Дана обернулась и увидела, как Алексей безуспешно пытается закурить, но пальцы, изуродованные шрамами не слушались. От вида этих рук, этих изломанных, когда-то сильных ладоней Дана снова почувствовала, как к горлу подкатывает ком — она едва сдержалась.

Вместо этого шагнула ближе, осторожно забрала у него зажигалку и щелкнула. Пламя вспыхнуло ровным желтым светом. Она поднесла огонь к сигарете, придерживая его дрожащую руку своей.

Яров замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее — белую, с красными от слез глазами, с мокрыми прядями волос, прилипшими к вискам. В его взгляде смешались боль и удивление.

Сигарета наконец загорелась. Дана тихо щелкнула зажигалкой и вернула ее ему.

Яров сделал глубокую затяжку, закрыл глаза и медленно выдохнул дым в сторону:

— Кто это?

— Алина, — она свой голос не узнала. — Это… секретарь Марата… она работала у него три года назад… я узнала ее.

Лоскутов напряженно вспоминал, потом кивнул, подтверждая правоту слов женщины.

— Она была его любовницей, — продолжила женщина, — но… в конце лета 2012…. Покончила с собой…. Перерезала вены…

Она пошатнулась, но Алексей среагировал моментально, поддержав за локоть. Дана даже не дернулась. Напротив, почувствовав горячую ладонь, поняла, что вся дрожит от холода.

Лоскутов молча взял бутылку и разлил остатки виски по стаканам. Один подвинул брату, второй хотел поставить перед собой, но Дана перехватила его дрожащей рукой и сделала несколько больших, жадных глотков. Обжигающая жидкость скатилась по горлу, но даже она не могла выжечь из головы те кадры.

Все что угодно. Только бы забыть. Только бы вытравить из памяти этот вечер.

— Так, — Яров резко забрал у нее стакан и с громким стуком поставил его в раковину. — Тебе уже хватит.

— Нет, — жестко ответила Дана и снова опасно покачнулась. — Толя!

— Нальешь ей еще — выброшу к херам все твои запасы, — спокойно отрезал Яров, не повышая голоса.

Он продолжал крепко держать ее за талию, потому что ноги Даны стали ватными. Она висела на нем, как тряпичная кукла, прижимаясь лбом к его груди.

Лоскутов тяжело посмотрел на брата, но спорить не стал. Он просто отставил бутылку подальше.

Дана закрыла глаза. Мир продолжал качаться, а в ушах все еще звучал детский крик «Па-а-а-апа!!!!» и хриплые стоны Алины.

— Откуда ты знаешь про Алину? — спросил Лоскутов.

— Я видела, — женщина собралась с мыслями и открыла глаза. — Я… была на ее похоронах.

— Ты, что, прости? — голос Анатолия стал ледяным.

Дана, сама того не замечая, отвернулась, утыкаясь лбом в плечо Ярова, только бы не встречаться глазами с Лоскутовым.

— Я хотела поговорить с ней, — призналась она. — Понять…. Почему она плачет. Она всегда плакала прежде чем идти на работу. Я видела это в парке.

— Да твою мать, Дана! Я же велел тебе рожей не светить! Ну вы оба хоть когда-нибудь начнете меня слушать, а? — он со всей силы ударил ладонью по столу.

Яров тихо хмыкнул. Его изуродованная рука осторожно, даже робко коснулась волос Даны и начала медленно поглаживать ее по голове — так, как гладят испуганного ребенка.

— Она вообще мало кого слушает, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от стены. — Уж ты-то должен был это давно понять…

В его голосе не было ни упрека, ни злости — только усталое, горькое понимание. Пальцы продолжали медленно двигаться по мягким волосам, запутываясь в мокрых прядях.

Если Лоскутов еще и хотел что-то высказать, то оставил при себе, проглотив ругательство.

— Значит… — продолжил Алексей, все так же уже откровенно обнимая женщину, — Марат. Все сходится…

— Что именно? — Анатолий встал и поставил чайник.

Яров не ответил сразу. Вместо этого он еще сильнее прижал Дану к себе, опустив подбородок ей на макушку. Его губы едва заметно коснулись ее волос. Он вдыхал ее запах — смесь дождя, алкоголя и страха — и позволял себе наслаждаться этой близостью, которой в обычное время она бы ему не дала.

Только после этого вытащил из кармана еще одну флешку — маленькую, золотистую, точную копию той, что уже стояла в ноутбуке.

Дана вздрогнула всем телом и с ужасом посмотрела на Анатолия.

— Что там? — ровно спросил Лоскутов, не выдав ни единой эмоции.

— Финансовые документы, — спокойно ответил Алексей. — Внутренние документы компании Лодыгина. Платежки, проводки, схемы вывода денег через европейские офшоры, списки «благодарностей» чиновникам… почти вся сеть его компаний за границей. Естественно, тут не все, части не хватает, но даже то, что есть….

Дана хотела что-то спросить, но мысли уже так путались в голове, что она смогла только… икнуть.

— Ого… — в воцарившейся тишине заметил Лоскутов, поднимая брови и переводя глаза с брата на женщину и обратно.

Загорели щеки и уши, даже шею залило огнем.

— Кажется… — пробормотала она, понимая, что опьянела. — Я… не очень…. Соображаю… мне… домой бы…

— Куда? — Лоскутов беспомощно смотрел на брата.

Яров не стал тратить время на ответы.

В следующую секунду Дана почувствовала, как сильные руки подхватили ее под колени и спину. Мир резко качнулся. Она хотела закричать от внезапного страха, но из горла вырвался только слабый, пьяный всхлип.

И как только голова коснулась подушки — провалилась в черную яму сновидений и кошмаров.

Утром Дана едва смогла поднять голову и открыть глаза. Во рту пекло, в висках стучала кровь, а глаза казались воспаленными, сухими и болезненными.

Она повернулась на другой бок, стараясь понять, где находится. Простая комната в простой панельке, с окном, по которому, как и ночью стучали капли осеннего дождя. Звук бил по барабанным перепонкам. Широкая кровать, на которой она лежала под теплым одеялом, мягкая подушка под головой. Большая белая футболка на ней. Рядом, на прикроватной тумбочке — ее телефон и сумка.