Чтение онлайн

— Хочешь, — промурлыкала Дана, кладя тонкую руку на грудь мужчины, чувствуя его тепло сквозь рубашку, — чтобы я занялась им? Его связями, его… бизнесом….

Марат смотрел на нее своими прозрачными глазами, словно хотел проникнуть глубоко внутрь ее души, туда, где уже был когда-то давно.

— Нет, — ответил он, наклоняясь ближе, настолько близко, что его дыхание горячило ее губы. — Нет. Я проверяю тебя, родная, а ты — меня. Я же чувствую это…. — он осторожно коснулся губами ее губ. Медленно, нежно, лаская, пробуя на вкус.

Дана ответила не сразу. На долю секунды она замерла, а потом ее пальцы сильнее сжали ткань его рубашки на груди. Она приоткрыла губы, впуская его, и поцелуй мгновенно стал глубже, настойчивее. Марат одной рукой крепче прижал ее за талию к себе, а второй осторожно обхватил затылок, запустив пальцы в волосы.

В этом поцелуе не было ни спешки, ни грубой страсти — только темная, опасная нежность. Он целовал ее, запоминая вкус, запах, ощущение ее губ. Пытаясь понять, где заканчивается расчет и начинается настоящее влечение. В нем чувствовалась и жажда, и подозрительность, и странная, болезненная потребность в ней.

Дана ответила ему с той же сдержанной силой. Ее язык встретился с его — мягко, но уверенно, в легкой, опасной игре. Она чувствовала, как его сердце бьется тяжело и быстро под ее ладонью, как напряжены мышцы его спины.

— Марат, — она отстранилась первая. — Хватит. Нас могут….

— Нет, — покачал он головой, не выпуская ее из рук, — знакомые Вики в таких местах не бывают. Алена….

— Ты не имеешь права так рисковать, — холодно заметила женщина, выскальзывая из его рук.

Лодыгин несколько раз чертыхнулся.

— До свадьбы не надо давать повода твоей невесте, — они снова пошли рядом. — А что касается Ярова, — она улыбнулась, скрывая блеск в глазах, — я поскребу его. Может что-то и найду….

Марат улыбнулся. Его рука коснулась ее руки, ладонь властно накрыла ладонь женщины. Больше он ее так и не отпустил.

Домой она вернулась поздно — гуляли почти до полуночи, точно подростки. Дана и сама не знала, как вынесла этот вечер, как ей удавалось улыбаться Марату, позволять ему касаться ее. Целовать.

Он делал это не один раз. Под тенью деревьев и в темноте машины несколько раз ловил ее, глаза его горели темным, хищным голодом — голодом волка, который наконец-то дорвался до своей добычи.

И она отвечала ему, тщательно скрывая свои чувства. И дикую, мало с чем сравнимую ненависть, и гложущую изнутри тоску, и усталость, от которой почему-то хотелось плакать.

На автомате набрала ванную и сразу же легла в обжигающе горячую воду, закрыв глаза.

Кто она теперь? Ответа на этот вопрос не было. Правы были Яров и Толя — в ней еще слишком много эмоций, слишком много чувств.

И нет только одного.

Женщина осторожно положила ладонь на свой плоский живот.

Пять лет никакого отклика тела. Ничего. Ни к одному из мужчин в ее жизни. А сейчас, ей казалось, тело жило отдельно от нее, не повинуясь ни сознанию ни разуму. Оно замирало при звуках голоса Марата, рядом с ним ее охватывала то дрожь, то огонь. Иногда, от звуков голоса, смеха, кружилась голова, и Дане вдруг казалось, что не было между ними этого времени, этих пяти лет.

Но когда он ее целовал…. Ничего она не чувствовала. Как и с другими. Даже как с Толей.

И она никак не могла выбросить из головы одну-единственную горькую мысль, от которой захотелось утопиться — до сих пор помнила ту яркую вспышку, что прокатилась по телу от одно единственного прикосновения.

Женщина громко, зло заматерилась, сорвавшись на хриплый шепот, и резко села в ванне, обхватив колени руками. Горячая вода плескалась вокруг, но внутри нее было холодно и пусто. Только эта проклятая память продолжала пульсировать где-то глубоко внизу живота — предательская, болезненная и невозможная.

Этого в принципе быть не должно. Не нормально. Не естественно. Патологически неправильно.

Но это было. В колонии — короткая дрожь, больше похожая на спазм, под деревом во время грозы…. Эти чувства не спутать было ни с чем. Ошеломительные и мощные.

Телефонный звонок прервал ее мысли.

Дана протянула руку, отвечая на вызов.

— Толя? Все в порядке? — она нахмурилась, не ожидая звонка от Лоскутова в такой час. — что случилось?

Он молчал в телефоне.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — слова упали тяжелыми камнями.

Дана поморщилась.

— Думала позвонить утром, — ровно ответила она, умывая лицо холодной водой из крана. — Я встречалась с Маратом.

— О да, я уже в курсе, — уронил Лоскутов.

Женщина выпрямилась, протирая рукой запотевшее стекло и глядя на себя в зеркале.

— Что? Откуда? — она на миг закусила губу, — вы что, слежку за мной установили?

— Не за тобой, — тут же ответил Анатолий. — Дана, что ты делаешь?

Она фыркнула.

— А на что это похоже?

— Честно? На идиотизм чистой воды. Дана, мы договаривались, что ты обеспечиваешь информационную войну, но не прешь как таран! Я сколько угодно раз могу оттаскивать от тебя Леху, но сама-то ты понимаешь, что творишь?

— Ой, да ладно, — зло отозвалась женщина. — Сколько ваших людей забраковала его СБ, Толя? За три года никто близко не подобрался к нему…

— Есть и другие способы, и ты знаешь. Удар по фермам вышел хороший…

— И он бы не прошел, если бы кто-то не слил нам информацию! — разозлилась Дана. — Это ни разу не наша заслуга, Толя!

Лоскутов молчал, сдерживая себя.

— Ты смотрела то, что прислал тебе мой брат? — перевел разговор на другую тему.

— Да, — чуть подумав, ответила она. — Вы правы. Без сомнения Марата прикрывают… некоторые люди. И знаешь, я только начала копать, очень осторожно, как ты понимаешь, но заметила и еще кое-что. Казалось бы, независимые друг от друга ведомства, но они так же связаны друг с другом. Тонкими ниточками. Понимаешь, они едва заметные…. Блин… могу только пока сказать по двум-трем людям. Но я только начала…. Человек из Генеральной прокуратуры… заместитель председателя правительства Краснодарского края… проверяю их окружение, перелеты, встречи. Оба мощно прикрывают Марата, но явно не из-за денег — у них у самих хватает. Я вышлю вам с Алексеем то, что уже нарыла, но пока не густо….

— Я отправил Леху в область, — заметил Лоскутов.

Дана нахмурилась..

— Что-то не так? Проблемы?

— Ну… как тебе сказать, — ядовито ответил мужчина. — Есть одна. Прямо сказать или сама догадаешься?

Женщина молчала, не зная, что сказать.

— Его корежит от одной мысли о тебе и Лодыгине, — вздохнул Лоскутов. — Ты это знаешь — полагаю тебя он тоже просветил. Увы, вы оба…. Держать вас вместе — сродни самоубийству. Пусть остынет пока, поработает головой, а не…. В общем, ладно, — обреченно вздохнул он.