Чтение онлайн

Сейчас я проникалась жаждой обладания, только не в силах была объяснить подноготную собственного влечения — к чужой красоте или к телу, но это было ново, чужеродно, и насколько я могла, подавляла это внутренним сопротивлением. Она откинула рукой волосы, нетерпеливо и резко, как будто собиралась сорваться с места, не дождавшись зеленого света. Смешались узкие браслеты на запястье. Я продолжала следить за ней, не в силах оторвать взгляда от этой порывистой грациозности, непередаваемого в своей красоте чисто женского жеста. Ладонь касается лица, скользит через лоб снизу вверх, локоть чуточку отведен в сторону. Она еще не знает силы этого жеста, позволяющего мужчинам увидеть самую сокровенную и беззащитную часть женского тела — подмышку и часть груди, если вырез проймы достаточно широк.

Взревел мотор и видение исчезло, остался лишь этот жест, который еще долго не покидал моего сознания. Узкие бедра под сбившейся юбкой и острые лопатки. Мне показалось, что я начинаю смотреть на женщин глазами мужчины, своего мужчины, своего Черного Принца. И я начинаю их для чего-то искать…

Звонок из дома. У меня на экране написано «ДОМ ЗВОНИТ». Надо поменять на имя «НИКИТА». Ведь нет другого человека, кроме моего сына, который может звонить из дома.

— Мама, ты сегодня поздно вернешься?

— Да, у меня коллеги приехали из Киева, я должна встретить их в аэропорту. Ложись спать.

— А как же я тебя встречу?

— Не надо встречать… меня проводит водитель.

— Я волнуюсь за тебя.

— Все будет хорошо.

Он всегда звонит, когда я задерживаюсь. Со дня того самого нападения на меня возле подъезда он считает своим долгом встречать меня на улице. Ему кажется, что опасность подстерегает только здесь, где уже единожды совершено преступление. Это особенность психики — я тоже боялась именно этого места, где грабитель однажды уже расправлялся со мной, снимая шубу и пиная ногами в живот. В других местах я чувствовала себя абсолютно защищенной.

Сейчас я часто прихожу домой на рассвете. Потому что не могу оторваться от Дамира — каждая минута, каждый час с ним на вес золота. Если это в какой-то момент прекратится, я должна «унести» как можно больше этих ощущений — страсти, нежности, знания о самой себе. Ведь главный вопрос, на который еще не могла себе ответить, — кто же я? Черная или белая?

«Я вижу, что мы не с этой планеты, мы ИНЫЕ. Но я хочу понять, ты с той же планеты, что и я?» — писала ему эсэмэску.

«Я не знаю, но очень хочу найти этому подтверждение…».

Конечно, мне хотелось быть черной, потому что моя «раздвоенность» или «полосатость» оставались тем самым барьером, водоразделом, который мешал нашим душам слиться. В отличие от наших тел, познавших друг друга до основания, до самого центра, и какого-то общего жизненного бэкграунда — одни фильмы, книги, похожие вопросы, которые мы задаем самим себе… Есть и третья ипостась — наши духовные тела, тонкие оболочки, они так и не могли найти общего языка и соединиться.

— Ты не выходил на связь несколько часов. Что-нибудь случилось?

— Да, был занят. Сегодня был с Антоном. К нему приехали три сумасшедшие, пытались договориться с нами о совместном бизнесе.

— Антону Мракову не требуется разрешения, чтобы начать бизнес? — Я словно мстила ему зато, что он играл в чужие игры, отказываясь выступать на моем поле. Мои «инвесторы» все еще стояли на «стэндбае» и ждали, когда я представлю им бизнес-план. Но ключевое «звено» моего плана так и не выходило на уровень самостоятельного действия.

— Олесь, не сердись, но у меня тоже своего рода контракт. Пока я не могу нарушить договор, поэтому остаюсь «вторым», прекрасно понимая, что пока не достиг того могущества, которым обладает Антон. Должно пройти какое-то время.

— И что ваши сумасшедшие? — Теперь уже примирительный тон.

— Да ну, настоящие ведьмы! Одна хотела раскрутить своего спонсора на бешеные бабки, вторая приворожить мужа подруги, третья вообще трахнуть всю Рублевку — так, ради прикола, они вообще лесбиянки, что и успели нам продемонстрировать. Потом захотели, чтобы мы с Антоном вступили с ними в связь, были обкуренные и бухие. Антон покуражился над ними маленько, а потом прогнал.

— И из-за них ты забыл обо мне? И ничего не писал мне целый вечер… — Я сделала глаза, как у кота в мультике «Шрэк», когда он изображает максимальную душевную боль. Правда, непонятно зачем — телефон не мог передать выражения моего лица.

— Там была тяжелая история. Они действительно ведьмы, и мы не могли просто так отделаться от них, надо было дать им понять, что в принципе согласны… Они вошли в такой экстаз, что начали ласкать друг друга прямо на наших глазах, и были офигительно красивы, как героини порнофильма.

Сколько мне еще бороться с этим внутри себя? Мое сознание металось. Меня рвало. Я органически не принимала истории со всем этим «хоум-видео», я ревновала и мучилась, но знала, что есть только один путь, чтобы быть рядом с ним, — СТАТЬ ТАКОЙ ЖЕ, КАК И ВСЕ ОНИ. Любить деньги, а не процесс игры, наслаждаться от власти над мужчинами, а не искать любви. Готова ли я к такой трансформации? Мне кажется, что я начинаю сбавлять обороты, притормаживать на перекрестках, потому что все происходит быстрее, чем успеваю к этому морально подготовиться.

Я приехала к нему несколько раньше, чем мы договаривались. Не стала выходить из машины. Закурила. Через несколько минут из подъезда вышла Нина. Нина Брусникина. Она подняла глаза к вечернему небу и глубоко вобрала в грудь воздух. Она улыбалась. Я уже видела эту улыбку — в зеркале, когда смотрела на себя в его ванной. Мне хорошо было знакомо это чувство наполненности, когда вобрала в себя все энергии космоса и отдала их самому близкому человеку.

Ревность, страх, недоверие к Дамиру. Я подавила и это. Или оно очень быстро сменилось еще одним незнакомым мне чувством: Нина — моя сестра. Такая же черная, как и я.

Да, я видела в ней кровную сестру. Я четко осознала, что он спит с ней. Несмотря на то, что уверяет меня в обратном. Никто никогда не откажется от секса с женщиной, которая хочет. А то, что Нина, которая каждый день ходит домой к Дамиру на массаж, страстно желала его, в этом я не сомневалась.

Я хотела подойти к ней и посмотреть в ее глаза ближе. Я хотела подойти к ней, но я помнила об установленной конфиденциальности наших отношений. Нина и Вадим не знали, что мы встречаемся. Брусникин кружил вокруг меня, делая одному ему ведомые замеры, обнюхивал меня, но ни одного реального подтверждения того, что мы вместе, ему выдано не было. Он видел, что я похудела. Он видел, что похудела Нина. У меня светились глаза. Нина тоже все время улыбалась. От нас фоном шла одна и та же энергия, энергия черных, и бедный Брусникин, как пес, вынюхивал следы противника — на мне и на своей жене… И скулил, как кобель, потерявший след…