Чтение онлайн

Я прошу Бога только об одном. Точнее, хочу заключить договор — я не должна уйти раньше, чем смогу оставить своего ребенка на этой Земле одного. Мне надо еще время, чтобы успеть сказать ему главные слова. Те самые, которые не успела сказать мне мать, потому что она не знала, где ее предел. Те самые, которые не успел сказать отец, потому что он знал, где предел, но не хотел об этом думать. Наши родители так часто уходят раньше, чем скажут эти самые главные слова. Я не хочу, не могу, не должна, не имею права…

Я начала работать над новой книгой — потому что история получила продолжение. А чем раньше садишься за мемуары, тем больше шансов, что проклятый склероз не уничтожит как фактологию, так и эмоции, которые возникали по ходу «пьесы». Ведь именно за счет этих нюансов и строится хорошее повествование. И начало этой книги…

«Ты ушел, но навсегда остался». Я продолжала вести бесконечные диалоги с тобой, я пыталась рассказывать историю своей жизни, обращаясь к тебе, как будто ты был совсем близко. Постепенно это превратилось в привычку, и я уже не была уверена, что мой собеседник именно ты. Скорее, это часть моего сознания, загнанная в тупик памяти. Пространство и обстоятельства, рожденные воображением. Колодец Мураками. И эти диалоги — не с тобой… Это разговор с самой собой…

Теперь, когда той Олеси Градовой уже нет и того Дамира тоже нет, я спрашиваю: когда… станет… легче?..

Когда тебя покидают навсегда, ты пытаешься взять в заложники собственное прошлое. К сожалению, ему не свойствен стокгольмский синдром. Оно предает тебя так же легко, как те, кого мы по-настоящему любим. «Держать нельзя отпустить». Надо расставить знаки препинания. Интересно, Эйнштейн бы с этим справился, ведь ему единожды удалось найти ошибку в формуле мироздания?

А как же я? Я не Эйнштейн, я еще живу… И наверное, мне предстоит еще не раз подумать над формулой, к которой я пришла в конце всей этой истории, а ее начальная версия стала эпиграфом к моей книге. Точнее, формулировкой…

Я ни на что не надеюсь. Я знаю, что всё в моих руках. Я ничего не боюсь. Ибо самое страшное позади. Я свободна. Потому что я никогда не скажу «люблю».