Чтение онлайн

В конце концов, если это бунт, надо не ждать своей участи, а самим вершить свой путь. – Решили они и вооружились, чем были богаты: арсеналом городской стражи и самодельными пиками, серпами, косами, молотками, топорами. Всем тем, что в мирной жизни им было удобно и хорошо знакомо. Они вышли из города и к вечеру выше по реке встретились с царским полком в походном строю. Атаковали бы они сразу, и для Змей это стало бы серьезным ударом. Но решимости бунтовщикам не хватило на то, чтобы действовать быстро. Змеи перестроились. Тут уже было не до дозированного обучения, и Черному отряду с расчетом Октис, выпала возможность подтвердить свою репутацию. Они оказались чуть ли не в острие атаки. Обстреляв заранее несобранную толпу, часть которой начала разбегаться, часть стоять на месте, часть – бежать в атаку, Черный отряд с ходу растоптал противника. По рассказам выживших, те события местные тут же обозвали "Бойней над Оросью". Тогда погибла четвертая часть жителей города. Он был взят той же ночью без всякого сопротивления. Из Змей не погиб никто. Расчет Октис и Черный отряд, хоть и не были «виновны» в результате больше других, подтвердили складывающееся о них мнение.

– Честно говоря, я предпочла бы сейчас оказаться прямо в Белом форте, спрятаться в казарме и не выходить. – Лениво сказала Октис.

– Да, я тоже чувствую, что Сестра вот-вот потребует свою дань кровью... – Почти простонала Зерка.

Октис хмыкнула.

– Змеи – единственные царские войска, которые могут кровоточить без ранения.

Они устало, почти не издавая звука, захихикали. Шутка про женскую физиологию была долгое время хитом в рядах второлинейного гарнизона, приписанного к Белому форту. Потом она перешла к самим Змеям, и те уже ее не отпускали. Давно потеряв новизну, этот афоризм всегда оставался уместным, будучи сказанным на злобу дня.

– Как же у меня ноет шея.. нет, как же у меня ноет все! – Зерка потянулась руками к шее, стянутой жестким нашейником.

– Снимай. Я помогу.

Октис подползла на коленях к Зерке и начала возиться со шнуровкой нашейника.

Освободившись от твердого воротника, Зерка тут же стала болезненно вращать головой.

– О, Боги! Октис, может быть, ты еще и щиток разрешишь снять? Клянусь, в груди у меня бунт, похлеще, чем этот. Раза в два... два бунта.

– Ага. Конечно. Тогда все на эту горку будут ходить смотреть не на луки-переростки, а на твои два бунта. Помоги мне тоже снять. – Октис повернулась к ней спиной.

– Фух. – Она изогнула шею, как смогла. Затем отползла и оперлась затылком о дерево, бросив нашейник ведущего себе на колени.

Зерка устроилась под боком, уложив голову на плечо Октис.

– Только давай без глупостей... – Предупредила ведущая.

– Что ты! Как я могу? Куда уж дальше?

Холодные порывы ветерка сменялись теплыми. Свет старших грел кожу. Где-то позади слышались звуки простого солдатского быта. Впереди за кустами и парой деревьев открывался приличный пейзаж: река, пара домов на фоне стены, верхушки крыш, колокольня и небо. Если не думать о том, что здесь происходит: забыть об осаде, забыть о том, кто они есть, – можно было без труда насладиться мирной жизнью.

– Я знаю, Октис. – Сказала вдруг Зерка. – У тебя плохо получается скрывать свое довольство.

– Довольство? От чего – от этого?

– Нет, денек не плох, но я говорю про то, что случилось. Ты же понимаешь, да? По сути, мы же провалились тогда. И все, что нам приписали, на самом деле – только наш побег от позора.

– Ты меня в чем-то винишь?

– Нет. Наверное, ты сделала единственное правильное, что можно было. Я думаю, что мастера струхнули. Если подумать, два перволинейных расчета не справились с крестьянами – даже не с ополченцами. Это провал. А тут ты – и мы как бы уже не такие дуры. Положили сотню человек – и вроде за дело. Грозные перволинейные. Все помнят это, а не то, что до того было. Я думаю, что это твое, Октис. Это то, чего ты хотела. Теперь только глупостей не наделай – перед Кудром.

Октис не ответила. Не возразила, не согласилась, не зная до конца, осуждала ли ее Зерка или хвалила. Может быть, она ревновала. Она была старше и виднее. Со стороны можно было подумать, что Зерка просто принудила ее силой. Подросла и от прилюдных издевательств перешла к более пристрастным и интимным, а Октис просто смирилась и поддалась. Тем не менее, внимание Зерки дало ей силы расти дальше, поверить в себя. Ей казалось, что Зерка позволила ей взобраться себе на плечи, ни сколько не заботясь о себе. Теперь Октис стала ведущей. И, похоже, что самой известной из Змей. А Зерка так и осталась собой.

А может быть, так она просто в очередной раз подперла мой тыл... – Теплый ветер незаметно выветрил сомнения и размышления из головы Октис. Они все так же сидели под деревом и не делали ничего. Ничего. Что было не позволено перволинейным, кажется, даже во сне.

– Зерка, ты помнишь Змеиную долину?

– Помню, побольше тебя, наверное. Ты же тогда мелкая была. Сколько тебе было?

– Эмм... одиннадцать… десять противостояний где-то.

– Соплячка...

– А ты-то что? Ты меня старше всего-то сезона на два-три...

– Зато в это время уже помнишь больше.

– И что ты помнишь?

– Село свое в низине помню. Брата засранца помню. Как топило нас через сезон. Воды мне по грудь было в доме, хотя груди еще и не было. Ну и мельника помню, с женой и двумя дочками. Жили выше вверх по горке. У жены мельника волосы до жопы были, груди такие крепкие. А сам мельник мужлан тот еще был. Однажды меня чуть не пнул, когда я к Оське пришла. Одна только Ося была нормальная, остальные – какие-то вспыльчивые. Особенно мелкая – истеричка.

Октис пнула рассказчицу кулаком в ногу. Зерка дернулась, но улыбнулась.

– Да, ладно-ладно! Нормальные были – как все. Но Оська добрая была.

– Я ее не помню. Лица. И лиц матери с отцом тоже. Вроде как и помню, что Ось светлее была, что у матери волнистые волосы длинные, у отца усы. А как захочу представить – ничего.

– А я... да я тоже не могу вспомнить! Никого. Боги, ну ты и зараза, Октис! Какое же неприятное чувство. Если сама – значит, и у всех вокруг так же должно быть?

– Угум. – Улыбнулась ведущая.

Октис закрыла глаза, наслаждаясь полуденными теплыми лучами Матери.

Лицо обдало едва заметной волной воздуха. Она уловила гулкий свист. Стук в дерево передался в затылок. Зерка вздрогнула. Тревога прокатилась по телу ведущей. Октис показалась, что Зерка плюнула ей в щеку.

– Что?.. – Она отстранилась и взглянула на нее.

Зерка хрипела. Ее шея была залита кровью. Без плеча Октис, она лишилась опоры, но на мгновение осталась в прежней позе. Затем она начала клониться вниз: стрела, которая прошила насквозь шею Зерки, неглубоко вошла в дерево. Под весом слабеющего тела, наконечник стрелы вырвался из древесной коры. Изо рта на траву полилась кровь.

Октис оцепенела. Она потянула руки к Зерке, но не знала, что делать. Пыталась кричать, но не было воздуха. Алая кровь, пульсируя, вырывалась из шеи. Зерка дотянулась правой рукой до стрелы, но не смогла ухватиться, лишь провела слабеющими пальцами по оперению. Напарница быстро огляделась, ухватилась за лямки ее щитка и потащила за дерево. Набрав воздуха, Октис, наконец, издала вопль. Ее услышали все в округе. Змеи на удалении поднялись и уставились в их направлении. Кто-то сразу побежал к ним. Мужики из осадных войск тоже обратили на них внимание, но с места не сдвинулись.