Чтение онлайн

Хоть до берега и было десять шагов, когда мальчик выполз на мель, он лишился всех сил и дрожал, но уже не от холода.

Как только смог Гордей уехал от моря, но незримый кукловод все равно возвращался за ним. Стоило во время мытья облить себя водой из чана, зайти в речку хотя бы по пояс или попросту попасть под сильный ливень, как он тут же начинал глотать воздух, легкие сжимались, а тело обдавало волной колющего онемения.

Теперь Гордей бежал по лесу. И хоть воды в лужицах под ногами было недостаточно, он снова чувствовал над собой чужую власть. Он тонул посреди этого моря леса. А берега все не было видно.

***

Цахари показались по правую руку в сорока шагах. Один из них громко прорычал, другой, размотав пращу, выпустил камень в их сторону. Снаряд пошел ниже и не долетел до цели, затерявшись в кустах. Октис выпустила в ответ две стрелы – с взаимной меткостью, но охотники предпочли спрятаться за деревьями.

– Налево, быстро! – Прошипела она и протолкнула Гордея вперед.

Книжник спрыгнул с камня и покатился вниз по склону, засыпанному листьями. Цахари были выше и гнали добычу вниз – в едва заметное ущелье. Гордей слетел в небольшое пересохшее русло и тут же двинулся по нему вперед, неуклюже расталкивая залежи опавшей листвы.

– Наверх-х-х! – Снова скомандовала ведущая и схватилась за рукав балахона, вытягивая книжника за собой.

Гордей вновь повиновался, не в силах произнести хоть что-то кроме натужного мычания. Он вылез на порог и крепче обхватил руками сверток с книгами. Теперь он бежал вверх по склону – почти падая, но вровень с Октис. Она держала с ним один темп, правой рукой подталкивая его, а в другой храня лук наготове. Они почти выбрались на холм впереди, но когда с той стороны послышался теперь уже до тошноты знакомый рык, она дернула его бежать обратно.

– Тихо. – Едва сдерживая тон, приказала Октис, когда оба они нырнули в заросли кустарника. – Мы не убежим. Они нас загоняют. Понял?!

– Понял. – Выдохнул Гордей, так и не догадавшись, что именно должен был понять.

– Теперь прячемся и идем тихо. Надо попытаться выйти из окружения незамеченными. Они могут быть совсем рядом. Это значит, что ты пока не должен мычать, дышать или делать другие глупости. Понял?

– Понял. – Вновь раздался из его уст этот потерявший всякий смысл набор звуков.

Они крались по кустарнику вперед, оставшись на левом склоне. Скрытые от охотников камнями, листвой и стволами деревьев. Пригибаясь, передвигаясь перебежками. Затихая неподвижно, когда Октис чувствовала опасность. Гордей в точности повторял за ней все маневры, а когда по неосторожности своей натыкался на нее, она хватала его за плечо и ставила рядом с собой. Будто именно в этих заданных местах стоять ему приписали Творцы.

Вскоре они подкрались к тому месту, где неожиданно разверзлась тьма Донного леса. Деревья расступились, и на русло пересохшей речушки упал свет Старшей. И Октис, и Гордей видели это сквозь листву. Лучи Матери казались осязаемыми – столбом переливающегося света, чуть наклоненного в сторону. Небольшое яркое пятно Тверди землепашцев посреди темного и жестокого мира охотников раскинулось на склонах расползшегося ущелья. Оно манило беглецов, уверяя, будто способно защитить их от опасностей тьмы. Уверяя, что перенесет их обратно в мир, где в небе царит Семья.

Очередная дурная попытка со стороны Донного леса. Никто из путников не поддался искушению. Они лишь замерли, когда по светлому пятну, оглядываясь по сторонам, прошел цахари. Октис захотелось убрать его из лука, но она вовремя вспомнила, что с начала охоты не замечала одиноких цахари. А, значит, тогда незамеченный второй точно будет знать, где искать лучника.

Они дождались, пока охотник исчез за каменным выступом, и продолжили осторожный путь вперед. Сколько беглецы ни гнали мысль о манящем пятне света, она продолжала властвовать где-то в уголках сознания каждого. Там, где все еще покоились надежды на скорый выход из леса. – Если лес расступился хоть раз – значит, вскоре он может расступиться навсегда.

Надежда нисколько не помогала. Казалось, проще было идти вперед, думая лишь о близости цахари. Но мысль о границе царства тьмы отличалась упорством и предлагала рискнуть все настойчивей. Бросить все, крикнуть: «К Богам это – я ухожу!», – и бежать вперед, надеясь, что лес пропустит и останется где-то позади.

Твердь охотников не кончалось, сколько ни искали беглецы признаки того. Нужно было все так же красться вперед, нестерпимо долго рискуя каждый миг попасться цахари на глаза, быть учуянными или услышанными.

– Давай, вперед! – Октис толкала Гордея, и тот послушно полз к ближайшему укрытию, пока она смотрела по сторонам с луком наготове.

– Вперед! – Приказывала она, и все повторялось снова.

Снова и снова.

Рев цахари слышался где-то позади. Может быть, путники миновали охотничий капкан, а, может, теперь те гнали их в самую западню.

Раздался треск поблизости, и ведущая обогнула Гордея, чтобы осторожно выглянуть из-за их очередного укрытия.

***

Гордей смотрел на сгорбленную напряженную спину. Смотрел в спину своего спутника, попутчика, друга, врага, защитника, противника, палача? – Кто она? Кто этот человек – кто эта женщина, что ведет меня? Бежать вперед, не оглядываясь! Но она не отпустит. Почему?

Мне только и надо, что быть быстрее тебя. – Сказала Октис у закрытых ворот Древората. – Только и надо, что быть быстрее тебя. Только и надо, что быть быстрее тебя. – Фраза вновь и вновь билась об стены сознания, словно вода в колодце. От многочисленных повторов голос перестал принадлежать Октис Слезе и исходил уже от кого-то другого. Он твердил, что достаточно быть только быстрее.

Где-то за мишурой мыслей Гордей крался на звук. Источник его беспокойства стоял посреди леса – одинокий, ужасный. Ничто вокруг не могло заставить его сдвинуться с места.

Гордей подошел ближе. Пень, заросший мхом. Обстроганная ветка. Кираса. Торчащее ребро. И голова. Его голова – книжника, богомола, беглеца. Голова развернулась, и тьма в пустых глазницах взглянула на него. Челюсть зашевелилась:

– А ведь только и надо, что быть быстрее...

Гордей нащупал под балахоном тростниковую обмотку на заточенной кости – нож лесного охотника. Сжал руку так, что на ладони проступил пот.

Зачем она ведет меня? Какой балласт же я для нее представляю! Какую помеху! Но она возвращается за мной и ведет вперед. Ненавидя, презирая. И все-таки ведет. Зачем, если не для того, на что меня обрекла с самого начала?

Достаточно быть быстрее меня! Меня кинут вперед. Меня разыграют в нужный момент, как кучку костей. Кучку костей! Я – страховка. Я – отвлекающий маневр. Я – жертва, я – дань! Я лишь послушное животное, которое ведут на убой. Она заодно с ними.