Чтение онлайн

Поймав пустую маршрутку, я поехала на окраину: все равно еще очень рано. В одиночестве танцевать сегодня не хочется, а вот на окраине было чем заняться. Поблагодарив говорливого водителя, который развлекал меня веселыми историями всю дорогу и не требовал какой-либо реакции, выскользнула около рощицы: там, на небольшой вытоптанной полянке по ночам происходило волшебство: молодые люди под энергичную музыку раскручивали вокруг себя огненные шары! Когда я впервые увидела, как парни танцуют с горящими паями, — а это называется именно так, — то была совершенно очарована. Напросившись к ним в компанию, начала заниматься со всей страстью. И освоив первую восьмерку, уже думала, как поставить клубный танец с такими вот штуками.

Конечно, танцевать с огнем в тесном помещении очень опасно, поэтому я решила ставить танец со специальными светящимися палочками. В темноте танцпола они смотрятся ничуть не хуже огня, зато не дымят, не чадят и не поджигают зрителей. Так что теперь мои тренировки дикой смеси беллиденса и хипхопа с элементами нижнего брейкданса, да еще с поями наперевес всегда вызывали аншлаг в тренировочном зале: люди специально оставались после занятий, чтобы поглазеть на эту дикую смесь. А с учетом того, что я теперь принципиально не брала для танцев легкую музыку, предпочитая рок, металл, классику… да любые сложные для постановок композиции, каждый танец признавали «высокоинтеллектуальным». Так что, по прошествии этих тяжелых, но продуктивных пяти лет, я стала личностью узнаваемой и востребованной в плане такого вот нестандартного творчества.

Выйдя на полянку, я скинула рюкзачок и легкую хлопчатобумажную курточку на бревно, отшлифованное многими сотнями задниц до зеркального блеска. Натянув на голову тоненькую шапочку, спрятала под нее волосы. Не то, чтобы это сейчас было необходимо — просто хорошая привычка, когда имеешь дело с огнем, ведь волосы вспыхивают мгновенно, а шевелюра мне еще была нужна, так как волосами можно танцевать так же лихо, как и телом. Я даже поспорила однажды и составила небольшую композицию, движения в которой выполнялись исключительно свободно спадающими волосами. Получилось забавно: я выиграла спор, да еще заработала хорошие деньги, продав свое произведение рекламщикам какого-то шампуня. Правда, сама отказалась участвовать в съемках: Леля припоминает мне это до сих пор.

Подруге все не терпится вывести школу на новый уровень. Хотя лично я не понимаю такого активного рвения: у нас и так все очень стабильно, бизнес идет в гору. Еще пять лет назад существовал единственный и, честно говоря, довольно посредственный ансамбль из шестерых девчонок, да несколько групп стареющих матрон, желающих приобщиться к прекрасному, пока песок еще не сыпется. Сегодня же это официально зарегистрированная школа, которая проводит обучение и взрослых, и детей, а также ведет группы для начинающих. Есть несколько групп, работающих в различных направлениях. Ежегодные отчетные концерты всегда проходят с аншлагом, да постоянный поток заказов выступлений на различные мероприятия, — что еще можно желать? Но нет, Леля никогда не останавливается на достигнутом, и всегда твердит, что она так же упорна, как и я: только в бизнесе. Подруга права — в этом она как рыба в воде, мне же никогда не нравилось вся эта тягомотина с организацией, бухгалтерией и прочей лабудой.

Так что наш дружеский союз плавно перерос в коммерческий. Но хорошие отношения остались: Леля всегда прислушивалась ко мне, старалась найти компромисс между моими запросами и реальностью, тщательно взвешивала каждую каплю моего фонтанирующего творчества: что будет покупаться, что народ просто не поймет. У Лели на это всегда был нюх. Да и для Лели я оставалась единственной подругой, поскольку многие отношения сломались, когда стала бизнес-леди. Просто не выдержали лелькиного жесткого напора.

В глаза Леле лебезили, за спиной шушукались: какая дружба выдержит такое двуличие? Я лично не понимаю такого отношения, поскольку не ищу выгоды для себя. Выгода сама меня найдет. Гоняясь за синей птицей рискуешь порвать последние штиблеты. А если делаешь свое дело, упорно, да с удовольствием, синяя птица сама сядет тебе на плечо. Чисто из любопытства: чем это ты так увлечена, что не замечаешь такое диво, как она?

Естественно, мы с подругой иногда ругались: поскольку не скрывали правды-матки и рубили сгоряча, высказывая претензии в лицо. Зато никогда друг на друга не обижались: смысл обижаться на правду? Просто поостыв, искали пути решения проблем.

Все это крутилось в голове в унисон с полетом теннисных мячиков, засунутых в старые носки. Треники всегда валялись под кустами в большом количестве: мало ли кому вдруг приспичит потренироваться? Обычно, здесь круглые сутки народ, так как увлекаются кручением паев самые разнообразные люди. И порой в мешковатой одежде и не поймешь: кто крутой бизнесмен, кто домохозяйка, кто чеканутая танцовщица…

Вдруг резко остановилась: упущенный треник больно ударился в затылок. Почесав тыковку, попыталась поймать за хвостик ускользающую мысль. Ой, правда, я словно подвожу итог за все прошедшие годы. Судорожно сглотнув, припомнила, какое сейчас число. Точно: ровно пять лет назад хранители выплюнули меня из Кеприи.

Вздохнув, — мысли постоянно уводят в прошлое, — я закинула треники обратно в куст, стянула шапочку и засобиралась в школу. Солнышко тем временем поднялось довольно высоко, и летняя удушливая жара набирала свою силу, так что курточка отправилась в рюкзак. Я сделала хвост, чтобы не было жарко от распущенных волос. Закинула за спину яркий розовый рюкзачок и, надвинув кепку на лоб, отправилась по дороге пешком, поскольку маршруток здесь немного, ждать, возможно, придется долго. Пройтись же всегда веселее.

Позади отчаянно засигналила машина. Оглянувшись, увидела знакомых, которые тоже иногда приезжали сюда пои покрутить. Они ехали в город, но решили завернуть на полянку. Узнав, что я уже ухожу, друзья решили отложить тренировку и подвезли меня прямо до школы.

Дверь, больше похожую на металлический сейф, пришлось отпирать самой: все же еще было очень рано — даже Лелька еще не пришла. Справившись с упрямой дверью, я направилась к себе в кабинет. Зачем мне кабинет — сама не знаю. Но Леля уверенным тоном заявила, что положено. Куда положено, не сказала, зато провела меня в махонькую комнатушку, где невозможно было ни танцевать, ни пои крутить. На возражения подруга заявила, чтобы я иногда занималась чем-нибудь еще — так, для разнообразия. Я долго пыталась приспособить кабинет под склад многочисленных сценических костюмов, ибо терпеть не могла копаться среди чужих вещей в поисках своего платья, да еще изрядно помятого такими же искателями. И это еще, если не брать в расчет запах, стоящий там: тошнотворная смесь пота, — выступление только со стороны смотрится легким, — да табака, поскольку выступать часто приходилось и на корпоративах. Поэтому я упорно запихивала свои вещи в комнатушку до тех пор, пока взбесившаяся Леля не выделила еще одну — под гардероб. А вот там я тщательно проветривала каждый костюм, прежде чем повесить его к остальным.

Долгими перерывами, когда зал был занят, а в крохотном кабинете делать было нечего, я вдруг обнаружила, что рука от скуки сама вывела загогулину: неожиданно для себя, я вдруг стала рисовать. И это после того, как с трудом окончив художественную школу, навечно зареклась брать в руки карандаш! С трудом, поскольку было абсолютно неинтересно рисовать скучные мятые самовары и восковые потрескавшиеся яблоки. А мои рисунки на вольные темы чопорный старичок, учивший нас, всерьез никогда не воспринимал.

Теперь маленькая ненужная комнатка стала моей обителью. Я вошла и задумчиво огляделась: стены сплошь увешаны рисунками, большинство из которых представляли собой загадочные пейзажи Кеприи. Некоторые давали представление о народах, населяющих этот веселый мир.

Я опустилась в мягкое вращающееся кресло, поприветствовавшее меня затейливым скрипом, и карандаш словно сам скользнул мне в ладонь. Синий, конечно же. Рука каждый день выводила невероятные черты верховного мага анахов. Затем я тщательно прятала портрет в одном из многочисленных ящиков стола — это личное и никогда не будет висеть на всеобщем обозрении.