Чтение онлайн

— Ура! — Вскрикнула одна, закружив меня. — Не налажали!

— Ура, — порадовалась я за девочек. — А теперь отпусти, мне сейчас выступать.

И скинув тяжелый плащ, передала его Кате: пацаны, выглядывающие из-за угла, восхищенно присвистнули. Танец начинался с темноты и тишины. Поэтому, услышав, что в зале стихло, я вышла на сцену. Раздались первые, уже раздирающие сердечко, звуки до боли знакомой музыки. Я подняла руки, воспроизводя ими первую вспышку огня.

Медленное вступление: движения лились в такт печали, диктуемой песней. Пламя все больше разгорается, и вот затишье, лишь обозначающее место взрыва. Бамбуковые палочки нырнули в мои ладони: припев. Я взметнула вверх руки, раскрывая кроваво-красные парчовые крылья: привычное «ах!» раздалось из зала. Я же раскручивалась все быстрее, меняя положение крыльев, выписывая ими замысловатые фигуры, зная, насколько эффектно все это смотрится со стороны.

Тоска гложет душу, воспроизводит в памяти пейзаж Кеприи, напоминает ясный взгляд янтарных глаз… Пламя тухнет — оно уже сожрало все живое, что питало его. Танец закончен и музыка стихает. Зрители аплодируют, свистят, а у меня по лицу текут слезы: сердце в очередной раз проглотило пламя невозможной любви. Жду, когда диджей выключит свет… Ну, наконец-то можно уйти. Это — особый танец, но он приносит столько боли, заново растравливая чуть-чуть затянувшуюся рану.

Как-то уж очень темно… Видимо, включили слишком яркие лампы, и я так ослепла во время танца, что теперь вообще ничего не удается разглядеть. Куда хоть идти? Зрители почему-то молчат. Может, думают, что это часть представления и ждут — что будет дальше? О небо, не угадаешь, где тут край сцены. Как бы не свалиться, а то смеху будет… Я стала осторожно, на ощупь, пробираться вперед. Запнувшись за что-то невидимое, отчаянно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие. И вдруг почувствовав сильный тычок в спину, кубарем полетела вниз.

— Ты не ушиблась? — спросил молодой женский голос: вот позор, мой полет увидели зрители! Теперь точно от Лельки достанется на орехи — неделю пилить будет.

— Не ушиблась, — раздраженно буркнула я. — Зато того, кто меня со сцены столкнул, точно пришибу!

— Берегись, — вдруг воскликнула девушка и оттащила меня в сторону.

В том месте, где я только что лежала, что-то звучно шлепнулось. Или кто-то: я злорадно предположила, что злодей навернулся вслед за мной совершенно самостоятельно, не дожидаясь сладкой мести.

Но увидеть это более чем приятное зрелище мне было не суждено: глаза, привыкшие к темноте, отказывались напрочь воспринимать мир в ярком свете. Так что оставался пока только один способ удовлетворить свое любопытство: сощурив глаза, я попыталась хоть что-то разглядеть в мельтешении ярких пятен.

— Кто там?

— Другие рабы, — спокойно ответила девушка. — Что-то много на этом рынке скупили — видимо, оптом.

— Какие рабы? — я немного привыкла к свету и с удивлением воззрилась на собеседницу: молодую девушку весьма миловидной внешности. Странное грубое платье в фольклорном стиле, распущенные волосы и ни грамма косметики, — сейчас модно ходить по ресторанам в стиле хиппи? Впрочем, какая разница — я никогда особо за модой не следила… только за модой на костюмы. Да и тут, скорее, создавала эту моду, порой ввергая окружающих в шок.

— Камы, — девушка, сощурив глаза, пыталась рассмотреть что-то за моей спиной, — в основном. Вроде, валл молодой еще есть, если не ошибаюсь — в серой куче что-то мохнатое. Дорогой будет лот на аукционе, если так… Валят всех, без разбора, бедняги даже не пытаются уклониться от следующих. И не боятся повредить товар!

Сердце мое замерло: только Леля знала про камов и валлов, а она точно не могла проболтаться… да и сама не особо верила в мое незадачливое путешествие, хотя изо всех сил пыталась этого не показать. Судорожно сглотнув, я осторожно повернула голову, осматриваясь: мы находились в просторном помещении, сколоченном из грубо отесанных досок, даже отдаленно не напоминающее ресторан. Неожиданно ощутив покачивание, я поняла, что это, скорее всего нечто передвигающееся. Из большого люка в потолке не так давно валились тела серых существ. На полу все еще барахталась и болтала многочисленными конечностями живая серая куча. Кто-то, — поумнее и пошустрее, — умудрился выкарабкаться из импровизированной горы и куда-нибудь забиться. Мы с девушкой сидели в дальнем углу, и, хвала небесам, сюда никто не лез.

Тут из кучи вылез донельзя мрачный валл в зеленых ободранных штанах. Он суровым взглядом обвел помещение и решительно направился к нам:

— Если не возражаете, — буркнул он, плюхаясь на задницу. — Не с голотьбой же сидеть…

— Вы знаете наш язык?! — лицо девушки вытянулось так, что я усмехнулась: а что такого, они тут все нормальным языком разговаривают. Хотя, откуда ж ей знать, бедняжка, должно быть, впервые сюда попала.

Тут я замерла: так я правда в Кеприи! Видимо, нужен мастер стихий… Ура! Но… странно: девушка нормальная… по меркам моего мира. А рассуждает про камов и валлов так, словно здесь родилась…

— Даже валлы способны изучить пару слов, — мягко усмехнулся валл. — Я целую соту укрывал у себя одну из вас… вот и поплатился, — он снова помрачнел.

В голове зазвенело: целую соту укрывал одну из нас? Если у меня все в порядке со слухом, то ситуация еще интереснее.

— А ты знаешь Дика? — я решила сразу взять быка за рога: надо же было выпутываться из этой не очень приятной ситуации, а то продадут в какой-нибудь гарем и поминай, как звали. — Того, что в Валраде держит гостиницу?

— В Валраде? — смешно наморщился валл, став неуловимо похожим на обиженную собаку. — Кажется, это тот древний город из запретной легенды про Ману? Так он ведь разрушен много-много сот назад…

— Разрушен? — потрясенно прошептала я. — Но ведь это невозможно… Как?! Много сот? А насколько много?

Валл пожал плечами:

— Не знаю, — раздраженно ответил он: валлы терпеть не могут ситуации, когда они выглядят глупо. — Много… может, тысячу!

Я сглотнула: тысячу?! Перед глазами поплыли серые пятна: девушка в холщовом платье озабоченно поддержала меня:

— Мне кажется, у тебя сотрясение мозга, — тоном доктора продекламировала она. — Тебе надо прилечь.

— Лучше бы сотрясение, — я помотала головой, — чем такие новости. А что за запретная сказка про Маху?

— Легенда про Ману, — упрямо качнул мохнатой головой валл. — Все просто: одна колдунья сбежала на небо с цваком, бросив анаха.

Это как же получается: я бросила Роже и сбежала с Ривиэлем?! Что вообще происходит?

— А почему запретная? — ошарашено пробормотала я.

— Не знаю, — пожал плечами худой валл. — Говорят, тогда и появился мицар. Только никто толком не может сказать, как анах стал мицаром. Только неясные слухи… Ясно одно: колдун вытягивает всю силу из кеприйцев и его мощь все возрастает. Многие цваки лишены магии, им пришлось уйти из своих лесов и прятаться — он же стали слабее камов! И с тех пор отыгрываются на белках, уничтожая всех, кто под руку попадется.

— Белки-то тут причем? — совсем растерялась я.

— Ну как причем, — хмыкнул валл. — Мана белочкой была, вот вам и не повезло: я одну прятал от цваков, Настькой звали. Убили ее, Настьку-то, злобные цваки. Хорошая девушка была, добрая. А меня продали камам…

Землянок в Кеприи белками прозвали?!

— А как давно эти самые белки стали появляться? — с подозрением уточнила я.

— Слышал, что со времен Маны каждый год объявляется несколько, — подтвердил мои опасения валл: теперь понятно, какой «маньяк» орудует в моем родном мире — пропавшие девчонки загадочным образом попадают сюда!

— Фарс какой-то, — я сдавлено хихикнула. — Кошмар наяву.

— Фарса теперь нет, — угрюмо буркнул паренек. — Как и тукана… Властитель в Кеприи один — мицар.

Тем временем люк с шумом захлопнулся. Пленники, вяло переговариваясь, расселись на полу. Камы не сводили серых глаз с нашей маленькой компании: девушка поежилась от такого пристального внимания.

— Никак не могу привыкнуть к их красным зрачкам, — затравленно шепнула она. — Как в фильме ужасов. Меня, кстати, Верой зовут. А тебя?