Чтение онлайн

Хен зарычала, словно настоящая тигрица и снова поплыла в очертаниях. Я приготовилась вновь увидеть серебристого дракона, но прогадала: перед нами разрастался огромный сиреневый вихрь. Он срывал с выступов стен сверкающие украшения, бил стекла в круглых оконцах, вбирал в себя все осколки, насыщаясь смертоносным материалом.

— Роже! — вскричала я в панике, хватаясь за выступ, который еще недавно доставил боль: теперь он давал иллюзию спасения, удерживая тело от сумасшедшего вихря, сметающего все на своем пути.

Мицар спокойно скинул плащ, который тут же засосал ненасытный фиолетовый смерч, и поднял вверх руки: из ладоней мага в стороны поползли длинные жуткие черви различных оттенков золотого. Я содрогнулась, воочию увидев жадные конечности твари. Золотистая субстанция расползалась по полу, не испытывая никаких затруднений от бушующего вихря. Постепенно заполонила все пространство залы, переплетаясь и шевелясь, словно огромная живая дышащая масса.

С трудом подавив приступ тошноты, с омерзением наблюдала, как все увеличивающиеся змеи поглощают воздух, притесняя фиолетовый смерч, не давая тому увеличиваться, замедляя движение.

Хен, видимо поняв, что эта магия исчерпала себя и не даст лучшего результата, засеребрилась и вновь приняла облик красивой девы. Роже опустил руки: змеи, заполонившие залу, опали на пол горами золотистой пыли.

Чихнув, я поднялась, отпустив спасительный выступ, и тщательно стряхнула с платья остатки желтой пыли.

— Вы друг друга стоите, ребята, — проворчала я: конечно, если Роже убьет хранителя, это будет означать крах надежды на спасение Кеприи… но я не могла применить свою силу против анаха. Даже при виде твари, распространяющей мерзкие вихри из солнечного сплетения мицара, все равно ощущала в маге частичку моего милого Роже. А наблюдая за безуспешными попытками Хен, испытывала лишь злорадство, не в силах простить пять лет депрессии.

Хранитель вдруг истерично расхохоталась, как заправская ведьма, и растеклась по полу полноводной рекой, постепенно наводняя всю залу, проносясь по зеркальной поверхности смертоносной волной: я испуганно вдохнула и задержала дыхание, поднырнув под бурлящую от гнева воду.

Вынырнув на поверхность, перевела дыхание и увидела зависшего под потолком Роже. Мицар протянул руки к бушующей стихии воды: из середины ладоней в воду уходили яркие лучи, оставляя на поверхности облака пара. Вода мгновенно нагрелась: я взвизгнула и по многочисленным выступам забралась повыше. Обнаружив небольшую балку, поддерживающую высокий свод, уселась на нее, удобно свесив ноги по сторонам.

Лучи, бьющие из ладоней анаха, становились все ярче, почти мгновенно иссушая потоки воды. Роже не опустил руки и в тот момент, когда жалкая лужица на полу чуть засветилась серебром, пытаясь сменить облик. Последняя капля воды обратилась в серебристое облачко, которое приобрело прозрачные очертания Хен. Она с трудом стояла на ногах: иссушенная, еле дышала. Неожиданный приступ сочувствия горячей волной нахлынул в сердце. Я осторожно спустилась вниз по искромсанным битвой титанов стенам и подошла, чтобы поддержать шатающуюся девушку.

Но хранитель грубо оттолкнула меня и развернулась к Роже. Мицар парил над полом ужасающим спрутом. Медленно опустившись на пол, анах кровожадно улыбнулся. Хен вздрогнула, заметив мерцание на груди мага.

— Каменное сердце… — в ужасе прошептала она.

Внезапно Хен развернулась и посмотрела на меня в упор:

— Ты можешь все исправить, — чуть слышно прошептала она и потянулась к сломанному серебристому цветку, украшающему ее иссиня-черные волосы. Вытащив заколку, всунула цветок мне в руку. — Скажи ей, что она — глупая, ревнивая женщина! И… прости меня…

Хранитель вновь обернулась к анаху:

— Ты подавишься моей силой, проклятая тварь! — прошипела она, обращаясь к мерзкой силе внутри мицара.

Из камня к неподвижной девушке потянулись жадные вихри. Хен обмякла, растеряв последние силы: тварь делала свое дело, быстро пожирая все, что осталось от хранителя. Роже вдруг вскрикнул, словно от непереносимой боли, и рухнул на пол.

Бросившись к бесчувственному анаху, я упала на колени, перевернула тело и разорвала рубаху, обнажая грудь. Каменное сердце слабо мерцало, стремительно теряя радужные блики. Артефакт вибрировал, словно недовольный шмель. И несколько раз мигнув, словно старая лампочка, помертвел. Кажется, Хен была права: тварь подавилась непостижимой магией.

Мир вокруг померк, как будто на яркие лампы одели черные чехлы. Я недоуменно оглянулась на небо: нет, солнышки на месте. Вот только они уже не были теми яркими веселыми близнецами, что из озорства устраивали мне по утрам легкую щекотку.

Небо стало глубоким, почти ночным. Краски потускнели, словно мир стремительно становился черно-белым, устав постоянно окрашивать себя в яркие цвета.

— О, нет, — прошептала я, глядя, как сереют разноцветные осколки стекла, в беспорядке валяющиеся на полу. — Что же это получается — если хранитель умирает, то и мир стремится прекратить свое существование? Или… пытаясь выжить, тварь за раз высосала жизнь из Кеприи?

— Что со мной? — слабо прошептал анах, приподнимаясь на локте.

Он жив! Я отдернула руки, словно боясь, что прикосновение спугнет жизнь анаха, словно хрупкую бабочку. Роже обвел растерянным взглядом разрушенную залу. Сфокусировал мутный взгляд на моем лице:

— Кира! — искренне обрадовался мужчина. — Ты вернулась! Но… что тут случилось?

Я посмотрела на анаха в полной растерянности и спросила:

— Что ты помнишь последнее? — Голос дрожал от волнения.

Он моргнул, скривился, словно от дикой боли, и опустился на пол:

— Я умер… кажется. Тот камень… я нашел его на поле, где была битва с колдуном. Хотел уничтожить его. А артефакт уничтожил меня… или поработил. Ничего не помню!

Я счастливо рассмеялась и обняла мужчину:

— Так ты еще любишь меня?

— Глупышка, — анах нежно погладил мою голову. — А когда было иначе?

— Ну ты говорил, что занят, что у тебя уже есть жена, — пожаловалась я. — Анахка…

— Да, есть, — привстал маг, заглядывая мне в глаза и печально улыбаясь. — По жестким законам клана, нас поженили еще малышами. Она любит другого и живет с ним. Мы — хорошие друзья.

Казалось, сердце сейчас просто взорвется! В то время, когда мир тает, словно приведение при первых лучах солнца, счастье сжимало горло, давило на глаза, рвало душу на части. Слезы облегчения полились из глаз. От избытка чувств, взяла ладонями лицо Роже и, зажмурившись, прижалась к нему лбом. Анах перехватил мои руки и поцеловал ладони:

— Ты — моя единственная жена… чтобы не говорили все законы мира!

— Закон мира — теперь ты сам, — печально улыбнулась я. — Правда, ненадолго…