Чтение онлайн

— Не казни себя, — философски пожал плечами цвак. — Ты лишь хотела вернуть силу мастера. Оказавшись в Кеприи, без нее почувствовала себя ненужной. Привыкнув к славе спасительницы, пришлось пережить унижение, которое спровоцировали разросшиеся сплетни, да видеть, как ускользает из рук такое, казалось, уже близкое женское счастье. И почувствовать себя слабой, беззащитной, не способной помочь друзьям и всему этому миру. Совсем не легкое испытание, я сам не уверен, что не хватался бы за любую, даже призрачную, соломинку…

— Ты умеешь утешить, — благодарно улыбнулась я цваку. — Интересно, как удалось выжить вам и остальным при таком буйстве стихии? Это все твоя защита?

— Да, — кивнул маг и безразлично пожал плечами: он не кичился своей силой, считая ее само собой разумеющимся — вот чему надо учиться, вместо того, чтобы упиваться своим эфемерным могуществом. — Я постарался ограничить действие бушующих сил этим островом…

— Ах, как это было чудесно! — вскричала Вера, которой, наконец, удалось перебраться на бревно. — Весь остров объял вихрь чудовищной силы. Он, казалось, отрывает куски скалы, крошит их в пыль, закручивает многочисленные смерчи! Было так страшно! — Глаза девушки горели просто неземным восторгом. — Дождь, ураганный ветер… и все это буквально в двух шагах от нашей лодки. А Ллер стоял, выставив руки, сосредоточено так, он словно держал весь этот ужас в прозрачном мешке. Неожиданно внутри мешка образовался прозрачный пузырь: мы увидели, как ты вся осветилась… и превратилась в огромную змею, ну словно из «Анаконды»! А потом большой взрыв! Меня даже из лодки выкинуло, Раду пришлось спасать!

— Она так засмотрелась на представление, что просто вывалилась из лодки, испугавшись взрыва, — снисходительно пояснил цвак: он надежно держал защиту, не давая стихиям ни малейшего шанса проявить свой гнев вне обозначенного круга.

— Понятно, — рассеянно кивнула я. — А почему вы все сюда рветесь? — удивленно уточнила я, увидев, как валл пытается перелезть на бревно, не потеряв при этом лодку. — Как же мы возвращаться будем? Или на старом дереве удобнее плыть?

— Романтичнее! — безапелляционно заявила Вера, прижимаясь к смущенному валлу, который все-таки упустил наше транспортное средство: суденышко медленно удалялось, сразу же подхваченное озорливым ветерком. — А может и не стоит возвращаться? Думаю, Марвии не особо понравится уничтожение одного из весьма недешевых островков.

— Стоит, — хихикнула я. — Может, она нам еще и приплатит. Хитрая Марвия сама добровольно отдала на растерзание этот остров, наверняка втайне надеясь, что мы избавим ее от необходимости следить за порядком на этом уродливом объекте недвижимости. Но извиниться все равно не помешает…

Валл отломил от коряги ветки потолще и торжественно вручил всем участникам заплыва. Увы, теперь стихии были мне неподвластны, а танцевать на шатком бревнышке, да в состоянии, близком к обмороку, пытаясь привлечь их изменчивое внимание, было верхом безрассудности. Так что пришлось использовать иные методы воздействия на океан: попросту поработать руками, пытаясь привести в движение огромное старое дерево.

Ллер бесцеремонно занял теплое местечко рулевого, но, подумав, я не стала возмущаться, так как не знала, ни куда править, ни, что самое главное, как поворачивать эту корягу. Когда мы доплыли до острова, на котором стоял дом Марвии, была уже глубокая ночь. Вывалившись на берег, я вдруг вспомнила про магию цвака:

— Ллер, — возмущенно простонала я, разминая натруженные пальцы: на более громкие звуки сил уже не было, — а почему ты не перенес нас на остров магически?

— Вот это наглость! — восхитился фиолетовый. — Во-первых, я сильно ослаб, пытаясь оградить Кеприю от плясок пьяных от свободы стихий! Во-вторых, я до сих пор держу защиту, чтобы отголоски следов твоей ворожбы не долетели до мицара. А в третьих, я физически не способен за раз перенести более одного. И даже если бы перенес одного, то вернулся бы уже в пустое место, рискуя утонуть: бревно, знаешь ли, на месте не стоит…

— Да ладно, — я пожала плечами, не ожидая отповеди, — уж и спросить нельзя! — и тут услышала за спиной воркующий шепоток.

— Голодная? — нежно спросил валл, похлопывая Веру по голове.

Девушка осторожно убрала лапищу и погрозила пальчиком. Потом томно вздохнула и запустила руки в густую шерсть валла:

— Какой сегодня потрясающий день был! Это так возбуждает! Пойдем, я тебя расчешу?..

Поперхнувшись, я смущенно отвела взгляд, делая вид, что ничего не слышала. Даже боюсь себе представить, какие игры практикует эта нестандартная, по меркам всех миров, парочка.

— Хвала силе! — возникла из темноты скукоженная фигура старой ведьмы. — Вы живы! Я уже начала беспокоится: такое представление устроили — любо-дорого посмотреть! Развлекли жителей всех близлежащий островов.

Я вздрогнула:

— А мицару никто не сможет доложить о странностях в этом месте?

— Не волнуйся, девочка, — успокоила меня Марвия. — Странностей в этом месте и до тебя хватало… правда, не с таким размахом, но я старательно учусь.

— Марвия, мне нужна твоя помощь, — я умоляюще поглядела на подругу. — Раскинь дзеты, я должна знать, что они сейчас покажут…

— Я говорила тебе, что они с нашей последней встречи несут какую-то чушь? — рассеянно уточнила ведьма, роясь в многочисленных мешочках, в избытке украшающих пояс старухи.

Судорожно кивнув, я жадно следила за каждым движением Марвии. Та вздохнула, отцепила серебристый мешочек и потрясла его: камешки издали мелодичный перестук. Резко вытряхнув содержимое мешка, ведьма с разочарованием уставилась на землю:

— Опять то же самое!

На сером камне лежала четко прорисованная фигура. Конечно, я узнала звезду Давида. Это был знак мне: знак единства женского и мужского начала: вздрогнув, жестко приказала:

— Еще раз!

Марвия скривилась, но послушно собрала камешки и, тщательно смешав их в мешочке, снова выбросила на камень: звезда… Ведьма, ворча про неверие некоторых неблагодарных девиц, собрала дзеты, тяжело поднялась на ноги и отряхнула колени от мелких камушков, прицепившихся к коричневому платью. Тщательно приладив серебристый мешочек к поясу, она суетливо засобиралась обратно.

Я покачала головой, глядя на милую старушку: та отчаянно тащила всех участников эксперимента в дом, где нас ждали «исключительно удавшиеся пироги с ванагами». Одно название блюда вызывало недоумение: как можно есть мясо этих помоечниц? Я уже насмотрелась на этих птах, шныряющих по всему миру: они лопают все, что не приколочено. А что приколочено: отклюют и тоже проглотят! Не мудрено, что местные так не любят этих птиц. Что, впрочем, не мешает им размножаться везде и всюду.

— Прости, Марвия, у меня дела, — я, извиняясь, погладила подругу по сгорбленной сухонькой спине.

— У тебя всегда дела, девочка, — понимающе усмехнулась старуха и, подхватив под руки весьма расстроенную испорченным вечером парочку, направилась к дому.

Мы с Ллером проводили их взглядами. Когда друзья скрылись в темноте, цвак обратился ко мне:

— Что теперь? Я так понимаю, ты собираешься действовать дальше… По мне, так тебе необходим отдых и некоторая порция грубой пищи — а то мастер стихий становится чересчур похож на одного из своих помощников: воздух.

— Некогда, — я отрицательно качнула головой и тяжело вздохнула. — Знаешь, что для меня означает гадание Марвии?

Цвак застыл в ожидании: похоже, он уже разуверился, что я поделюсь с ним этим знанием.

— Это, Ллер, привет из моего мира, — тяжело произнесла я. — Знак единства мужчины и женщины. То есть, дзеты подсказывают, что выход из ситуации можно найти лишь в паре с мужчиной. И только какие-то совместные действия принесут результат. Кто это мужчина? Может, ты, а может, Ривиэль. Я уже хотела вызвать его в этот мир, чтобы он разъяснил мицару, что в происшедшем тысячу сот назад моей вины нет.