Чтение онлайн

— Да вы что, синьорита!

— А я вот сейчас любую луковицу очищу по своему выбору. Если она не окажется подгнившей, я ее лично куплю и съем. А если окажется — вы ее съедите? С гнильцой, — предложила Антония. И уверенно взяла в руку следующую луковицу. — И этот лук мне не нравится. Крупный, но легковат, теперь внутри пустой…

— Синьорита!

— Проверим? — мило улыбнулась Тони.

— А вот этот лук вам нравится? — скрипнул зубами продавец, вытаскивая из-под прилавка косицу некрупного красного лука?

Антония ловко ощупала его, осмотрела…

— Сойдет. Сколько?

— Реал! — злорадством на лице торговца можно было лук вместо масла заправлять.

— Это за косицу — или за весь товар? — Антония и глазом не моргнула, начиная торг. Сошлись на десяти песетах за косу, взяли три штуки за реал — и разошлись друзьями. Ну как — друзьями?

Кажется, под конец, торговец готов был лично скормить девушке весь свой товар. Но разве это не проявление истинной дружбы? Когда для друга — ничего не жалко!

Синьор Фарра улыбался в усы.

— Доводилось торговаться, ритана?

— Дома у меня слуг не было. А кушать хотелось… так дешевле, чем по луковице покупать.

— И то верно. Вижу, разбираетесь. Купите, вот, морковку, свеклу, репу и капусту. Картошку хорошо бы и зелени. Роман, давай со мной и корзины возьми. Хулио, тачку захвати и сходи, помоги выбрать. И приходите к ряду со специями, я там буду.

— Сколько надо?

— А вот по мешку, лучше даже по два, если хорошую найдете. Тыква нужна, штук десять. Начало лета, приличных овощей днем с фонарем не разыщешь.

Антония кивнула, но вдоль ряда пошла.

Тыквы ей приглянулись почти сразу, крепенькие, рыженькие, пухлощекие, хоть ты их сейчас на картину и натюрморт рисуй. Но осмотрела девушка каждую и принялась торговаться, сбивая цену. Постепенно нашла и остальное…

Хулио следовал за ней. Не помогал, но и не мешал. Только один раз поворошил морковку, хотя Антония так и так весь мешок перерыла и штук шесть подгнивших выбросила, и одобрительно кивнул. Второй раз он вмешался, когда с Тони потребовали два реала за мешок свеклы. И сообщил, что за такую цену два мешка купить можно.

Антония приняла слова мужчины к сведению. Мешков и купили — два. Свеколка была мелковатой, но хорошей. Не вялой, не гнилой, пахла правильно…

— Да что ж ты делаешь, охальник!?

Антония охнула и кинулась на помощь пожилой синьоре, которую толкнул проходящий мимо мужчина. А поскольку здоров был мужчина, аки бык, то и женщину он к своим ногам поверг одним движением плеча.

— Синьора, вы в порядке? Обопритесь на меня и вставайте…

На вид женщине было лет около пятидесяти. Темные волосы с проседью, смуглое загорелое лицо, аккуратное черное платье. Волосы собраны в узел на затылке и на нем, с помощью булавок, закреплена шляпка. Небольшая, словно блинчик.

— В порядке, синьорита. Ух, оглашенный! Носятся тут, как вечером зенки зальют, так с утра ничего и не видят!

Антония помогла женщине отряхнуть юбку и улыбнулась.

— Может, вам еще чем помочь?

Женщина прищурилась, но отказываться не стала.

— Я смотрю, ты со спутником?

— Да, синьора.

— А у меня ноги уже не те. И годы мои уже не те… если я сейчас мешок муки куплю, не завезете ко мне на дом?

— А где вы живете, синьора? — осторожно уточнила Антония.

И отказывать женщине не хотелось. Но и топать через весь город она никого не заставит, можно даже не сомневаться.

— Калле Тарралонга, двадцать пять.

— Ой…

Антония удивленно посмотрела на женщину.

Ну да, городской особняк ее родственников тоже стоит на калле Тарралонга. Только номер — два.

А двадцать пять — это в конце улицы… это она договорится с синьором Фарра.

— А что удивительного? Не одни ж там богатеи обитают!

Антония и не удивлялась.

— Я у родственников живу. Рядом. Калле Тарралонга, два.

— А то я не знаю. Эва, на спутника своего посмотри, кривится весь, как луку облопался!

Антония посмотрела на Хулио.

И верно, лакей кривился, но не спорил. Но происходящее ему явно не нравилось.

— А все потому, как быдло, — припечатала бедолагу синьора. — Тан Адан как меня встречает, так и здоровается, и кланяется. А этим, вишь ты, не по норову, что кто-то беден, а не пресмыкается. Услужающая порода, весь мир бы в холуи загнать, да не получается.

— Синьора, я вас прошу не оскорблять моего спутника. Тем более, что вы неправы.

— Ишь ты… а не мала судить, кто прав, а кто не прав?

— В самый раз, — отрезала Антония. — Чтобы не оскорблять человека, которого о чем-то прошу.

Синьора захихикала.

— И то верно. Ладно, прости, милок. Знаю, меня не любят, да мне любви и не надо. А вот муки мешок — пошли, сейчас сторгуем да и погрузим.

Хулио закатил глаза, вопрошая Творца — за что? Но поскольку Творец был занят, отправился грузить мешочек с мукой. Скромный такой, фунтов на сто…*

*- один испанский фунт равен 0,451 кг, так что мешочек и до пятидесяти кило не дотягивал. Самые мелочи, прим. авт.

***

Вопреки опасениям Атонии, синьор Фарра не разозлился.

— Синьора Маркос? Эта может…

И видя, что только Антония не поняла, в чем суть, пояснил.

— Синьора Маркос — заноза для всей калле Тарралонга. Как увидите — так поймете, ритана. Так… морковка хорошая, свеколка…

Тележка была нагружена до краев.

Потом так же, до краев, нагрузили корзины. Антония — и та несла корзинку со специями и травами. Но возвращались они уже другой дорогой.

— Смотрите, ритана, — синьор Фарра показал Антонии кивком головы на стоящие дома.

М-да…

Понятно было сразу. Именно это и есть — калле Тарралонга, двадцать пять.

И понятно было, почему кривился лакей.

Вот представьте себе — зубы.

Белые, ровные, чистенькие… и вдруг один зуб, хотя бы и с краю — гнилой! Черный, с дуплом и язвами!

Вот именно такое впечатление и производил этот дом.

Старый, в два этажа, с небольшой башенкой — так уже лет двести не строят, и с крохотным же балкончиком, который держался только чудом. Потемневшие от времени камни, старая черепица, поблекший от времени навес…