Чтение онлайн

— Тогда предлагаю вам согласиться на мое присутствие, пока не высохнет платье. А потом мы распрощаемся. Можете даже не называть свое имя, да и я своего не назову. Единственное, что я попрошу в уплату — дружескую беседу.

— Что ж, тан. Давайте попробуем, — кивнула Тони.

Действительно, беседка — не крепость. И черт знает, кого сюда может занести. Да и в плаще было намного уютнее, чем в сыроватом корсете.

— Вы его очень любите?

— Кого? — удивилась Тони.

— Мужчину, ради которого танцевали.

Антония недовольно поджала губы.

— Откуда вы…

— Догадался. Я старше вас, ритана. А возраст иногда дает не только болезни, но и жизненный опыт.

— Быть старше меня несложно.

— И все-таки?

— Думаю, вы догадаетесь и дальше?

— Это несложно. Ты мне так нужна, родная, только я тебе не нужен, ты мое святое солнце, я твои зима и стужа…

— Это поэт?

— Карранса. У него была противоположная ситуация. Он влюбился в жену своего сына, только увы, девушка его не видела. Не замечала. Он писал ей стихи, а она так никогда и не узнала о его грусти.

— Может, и к лучшему.

— Вы не верите в любовь?

— Я верю в святость данного слова. Как несчастная стала бы смотреть в глаза своему супругу? А он? Эта любовь, по сути, предательство самых близких людей. Жены, сына…

— Некоторых людей это не останавливает.

— Знаю. А некоторых — останавливает.

— Магов, ритана?

Антония кивнула своим мыслям.

Действительно, это она узнать успела. Мать рассказала ей об одной из самых серьезных опасностей для мага — нарушать слово. Магия чувствует данную клятву. И карает отступников. Жестоко карает.

Обычный человек ничего не почувствует и не узнает. А маг может лишиться части силы. К счастью, это касается не всех слов и клятв, а только тех, в которые была вложена сила.

Карранса не был магом?

— Нет. Только поэтом, но великим. Горе сделало его стихи… пронзительными.

— Я их не читала.

— Подозреваю, вы их хорошо поймете. Когда ранят душу, начинаешь понимать человека, который страдает.

— Я не страдаю. Просто… просто…

— Просто он любит другую?

— А меня вовсе не замечает. К сожалению.

— Значит, он глупец. Но сегодня он вас, наверняка, заметит.

— Я… у меня нет ни денег, ни связей — собственно, ничего нет, кроме дурной репутации, — Антония и сама не поняла, почему призналась так откровенно. — Даже если я открою свои чувства, ему будет все равно.

— Деньги, связи… вы правы, ритана. Это важно. Но… жить приходится с человеком.

— Но всегда есть разница, жить в лачуге или во дворце.

— Вы готовы пожертвовать любовью ради комфорта? Карранса не понял бы вас! Он воспевал счастливую жизнь с возлюбленной на лоне природы…

— А комары его кусали? — пришлепнула летучего гада Антония. Ответом ей был сочный мужской хохот.

— Да будет вам известно, ритана, что кусают нас только самки комара.

— И что? Во всем виноваты женщины?

— Напротив. Дураков и влюбленных они не трогают.

— Боятся отравиться?

— Не исключаю и этой возможности. Ну вот, ваше платье практически высохло.

— Это хорошо. Вы отвернетесь, тан?

— Дайте платью еще немного досохнуть — и обещаю не подглядывать. Хотя и хочется.

— У меня есть что-то такое, чего нет у других женщин?

— Разумеется. В моем возрасте уже отвыкаешь ценить даму за форму ног или грудей. А вот острый ум, характер, воспитание…

— Надо полагать, все это было видно в моем корсете.

— Сдаюсь, ритана. Вы победили.

— Даже не желая того…

— Так часто бывает. У вас есть то, что необходимо другим, а у других есть то, что нужно вам. И не поменяетесь.

— И не стоит. За восемнадцать лет я как-то успела сжиться со своими недостатками, не хотелось бы менять их на чужие.

— Обаятельна и разумна. Что ж, могу вам только посочувствовать, ритана.

— Почему?

— Потому что дурочкам в жизни проще. Будь вы глупее, вы бы кинулись на шею своему милому, признались в любви и плыли по воле волн. Вы так никогда не поступите.

— Я… не поступлю.

— Поэтому вам придется очень сложно. Поберегите свое сердце, ритана, не стоит вручать хрусталь в руки… недоумка.

— Он не такой… он хороший.

— Наверное? — иронично уточнил незнакомец. — Насколько хорошо вы знаете своего возлюбленного? Вы видели его на работе?

— Он военный. И сейчас в отпуске.

— С подчиненными? С лошадьми? С женщинами… гхм…

— В борделе?

— Да, ритана. Вы видите сейчас обертку. Но вряд ли под ней скрывается чоколатта.

— Вы его не знаете! Не надо так говорить… пожалуйста.

— И именно потому, что вы неглупы, вы не можете обругать меня и гордо умчаться в закат.

— В корсете и панталонах. И вашем плаще…

— Еще маска и туфельки.

— Это, конечно, меняет дело.

— Тогда сидите со вздорным стариком, слушайте его откровения и терпите, — хохотнул мужчина. — Я за год столько не смеялся, сколько с вами.

— Это комплимент? Или мне пробоваться в балаган на роль колуна?

— Вам бы пошло. И коротенькая юбочка, и парик, и нос… такой, круглый.

— Ну, знаете, тан!

— Простите, ритана. Это с чисто мужской точки зрения. Все же у вас замечательная фигура.

— Благодарю за высокую оценку, тан. А теперь, пожалуйста, отвернитесь. Я оденусь, лишая вас возможности ее оценить.

— Не страшно, я все уже увидел. И запомнил.

— Навеки?

— Ну… дней на двадцать — точно.

— А потом будете смотреть на другие фигуры?

— Может, даже щупать. Физиология, знаете ли, ритана. Зов плоти, которому мы, мужчины, так подвержены…

— Хм… подозреваете, что Карранса страдал в борделе? — поддела Тони, снимая плащ. Холодный ветерок пробежал по обнаженной коже. М-да… зря она все же, с фонтаном… но в тот момент все было правильно!

И танец, и музыка, и признание… если только Эудженио ее понял!

Ах, если бы!

Фламенко, танец страсти и любви, танец-откровение, танец-доверие… только вот что поделать, если любимый смотрит на другую?