Чтение онлайн

Словно ржавый штырь в грудь вонзили и медленно поворачивают… почему?!

***

— Ты понимаешь, что лучше помалкивать?

Альба спрашивала не агрессивно, но напористо. Антония махнула рукой.

— Мы ведь договорились.

— Главное, чтобы ты этого не забывала.

— Не забуду.

— Как ты думаешь, он меня сильно любит?

Не правда любит. Не по-настоящему любит. Сильно ли?

Значит, в любви Альба не сомневается…. Антония была бы святой, если бы удержалась. Но где вы видели святых среди потомков некромантов?

— Думаю, что начала надо все узнать о его жизни. Доходах, долгах, любовницах и внебрачных детях. А уж потом говорить о любви.

Альба побелела от злости.

— Ты просто завидуешь!

— Моего жениха твои родители проверят с ног до головы. До того, как я натворю глупостей. А твоего — успеют?

— Дженио не нужны никакие проверки! А ты…. Ты просто завистливая дрянь!

Самое печальное, что Альба была права. На сто процентов. Но признаваться в этом Антония не собиралась — и промолчала. А что тут можно сказать?

Ничего…

***

Синьора Луиса налила девушке кофе и погладила по голове. А что тут еще можно было сделать?

Как известно, кот из дома, мыши в пляс. Поэтому Антония дождалась отъезда своих родных — и сразу же ушла.

Туда, где могла хоть ненадолго снять маску.

В лавку антиквариата.

И не удержалась. Когда синьора Луиса принялась расспрашивать девушку, что, да как, да зачем… Антония попросту разревелась. Слишком хорошо она понимала, что будет происходить в поместье.

Ухаживание.

Качели и пикник, танцы на лугу и вечерний бал, разговоры и взгляды. И даже поцелуи украдкой…

Эудженио…

Дженио…

Вот почему судьба так несправедлива!? Просто потому, что у нее нет денег!? Но это нечестно, неправильно! Мама тоже была бедна, и из приданого у нее был только Лассара, а отец все равно полюбил! И женился!

Неужели Антония — хуже?

Ладно, не будем забывать и остальные стороны вопроса. И что отец с матерью познакомились при дворе, и что Даэлис не была приживалкой в доме своих родственников, и уродовать себя ей не приходилось…

Но все-таки!

Где справедливость!?

Если Дженио ей так нужен, а она ему… она ему вообще не нужна. И это плохо и горько. Нечестно, обидно…

— Ну, если дело в деньгах, то я тебя могу порадовать, — синьора Луиса подмигнула и поставила перед девушкой вазочку с чоколатой. — Продала я парочку вещей, так что тебе первые проценты пойдут. Думаю, около сорока реалов будет.

— Сколько!? — поперхнулась Антония. — За что!?

— А вот за все хорошее. Ты мне про вазочку сказала, что она пятисотлетняя, помнишь?

— Помню…

Была среди прочих вещиц и такая. Причем, стояла она вовсе уж в глухом месте, и пылью припала… неясно, как она попала к хозяину дома, но синьор Саларанса ее явно не ценил.

— Я ее вчера клиенту отдала. Ну, и еще кое-что, по мелочи.

— Два процента — и около сорока реалов? — глаза у Антонии были большие и круглые.

— Девочка, одна ваза ушла за четыреста пятьдесят песет. Я хотела больше взять, но потом скидку сделала, пусть уж его… хороший клиент, давний.

Антония покачала головой.

— На такие деньги в нашей провинции год жить можно.

— А в столице…. Твои туфли как бы не дороже стоят.

Тони вздохнула.

— Хорошая обувь и в провинции дорога.

— А еще есть осенние и зимние сапожки, да и туфельки на смену хотелось бы. Хоть парочку… коричневые и светлые, а к ним сумочки, шляпки… чувствуешь, как деньги медленно и неотвратимо улетают между пальцев?

— Даже жутко, — созналась Антония.

— то-то и оно… мне еще повезло. Земля эта у меня в собственности, строение нашей семье уж сколько столетий принадлежит, муниципалитету я сантимо плачу, а не реалы. Колодец свой, опять же… А кто другой, вздумай торговать, быстро поймет, почем с плюща шишки! Там заплати, здесь дай, чиновники еще, пиявицы несытые!

— Долорес говорила — крапивное семя, — прыснула Тони.

— Полагаю, мы бы подружились, — важно согласилась синьора Луиса. — Не хочешь со мной сходить, прогуляться? На развалы?

— Куда?!

— На развалы. Как ты думаешь, откуда у меня в магазине вещи?

Вот уж о чем Антония не задумывалась. Откуда в антикварном магазине берется товар? Ну… а он здесь не испокон веков стоял? Правда?

Синьора Луиса рассмеялась, глядя на удивленное лицо девушки.

— Да все просто. Антиквара ноги кормят. Бывает так, что вот… как с синьором Саларанса. Бывает я и сама прихожу, когда знаю, что человек помер. Объявления, опять же, расклеиваю, мальчишек уличных гоняю, они от меня получают долю малую. Им медяки, а мне когда и золотые. На рынке иногда удается что-то ухватить. С кораблей. А развалы — вообще сокровищница.

Антония с удивлением узнала, что раз в неделю, в выходной, за городом организуется 'развал'. Почему он так назван?

Да кто ж теперь скажет! Грандиозная барахолка, на которую люди тащат то, что хотят продать. А иногда и даром отдать, такое тоже бывает…

Это у синьора Саларанса наследник знает, что дядино имущество хоть сантимо, да стоит. А бывает и так, что умер человек, а наследникам дом нужен. Или земля. А имущество они велят отвезти… нет, не на помойку.

Старьевщику?

Так тоже платить надо! Бесплатно он ничего не заберет.

А вот на развалах… Привези, отдай специальному человечку — есть те, кто подобным промышляют, глядишь, еще и пару сантимо получишь. Все себе в карман, не из кармана.

Бывает и так, что денег нет, а барахло есть. Бывает…

Да всякое случается в жизни. Вот, раз в неделю такая торговля и идет. И если Антония хочет…

— Мне опять надо будет одеваться мужчиной?

— К чему? Туда можно и в своем облике, что страшного?

— Если родственники узнают…

Синьора Луиса задумалась.

— Даже если узнают, что тут такого преступного? Я понимаю, но… мужчину днем ты вряд ли изобразишь. Да еще темного мага…. Нам только внимания церкви не хватало.

— Об этом я не подумала, — сникла Антония. — Но я не хочу сложностей, пока живу под чужой крышей. У меня нет стабильного источника дохода, я не смогу себя обеспечить…

— И снова ты права. Но у меня есть одна идея.

— Какая?

— Ты не против поношенной одежды?

— Нет.

— Тогда минуту…

Антония уже и думать забыла про свои горести. Любовь?