Чтение онлайн

Поднявшись в лифте к себе на шестой этаж, Сурин увидел у своего рабочего стола адъютанта комкора красавца Пашу Щеглова.

–  Товарищ майор, - нервно сказал Паша.
– Вас вызывает комкор. Настроение - средней лютости.

Что ж, это бывает. По утрам у Салова настроение частенько неважное. Сурин положил портфель, достал расческу, не спеша поправил прическу; одернул гимнастерку. Спешка спешкой, а к начальству надо являться в подобающем виде, подтянутым и спокойным. Посмотрел на сапоги - блестят.

–  Пошли.

–  Кто-то ему позвонил, - пытался Паша сориентировать Сурина по дороге.
– Что-то насчет Особого завода.

Спустились по лестнице на второй этаж. Вот и просторная, устланная коврами приемная начальника Главного управления. Налево - массивная, обитая черной кожей двойная дверь в кабинет. Сурин постучал, открыл двери, четко, по-строевому вошел, остановился, щелкнув каблуками, в трех шагах от покрытого зеленым сукном стола, за которым сидел Салов.

–  Здравия желаю, товарищ комкор!

Салов сидит насупившись, на широкой груди - звездочка Героя Советского Союза, ордена. Впечатляет. Взгляд небольших серых глаз сумрачен, суров.

–  Ты за что деньги получаешь?

Ну нет, так дело не пойдет. С ним, Суриным, в таком тоне разговор не получится.

–  За службу, товарищ комкор, - сказал Сурин, твердо глядя в хмурое лицо комкора.
– За службу, согласно уставу, каждое пятнадцатое число получаю положенное денежное содержание.

Салов приподнял голову, посмотрел удивленно, что-то, видимо, заметил во взгляде Сурина, сказал ворчливо, но уже не столь сурово:

–  Ни к черту твоя служба не годится. Ты направленец по объекту А-20, а о безобразиях на заводе не докладываешь. Я узнаю о них не от тебя, а со стороны. Разве это порядок?

–  Разрешите узнать, о каких безобразиях идет речь?

Салов не ответил. Крепко был чем-то недоволен, но чем?

Потом хмуро спросил:

–  Кто такой этот Кошкин?

–  Главный конструктор Особого завода, руководитель проекта А-20.

–  Знаю, что главный… Ты доложи, откуда он взялся, что за человек, биографию его доложи.

–  Тысяча восемьсот девяносто восьмого года рождения. Член партии с девятнадцатого года. Воевал в гражданскую. Учился в Коммунистическом университете имени Свердлова, был на партийной работе в Вятке. В тридцать четвертом году окончил Ленинградский политехнический институт в счет парттысячи. Работал заместителем главного конструктора ОКМО в Ленинграде. В октябре тридцать седьмого года назначен на Особый завод.

–  Ты с ним лично встречался?

–  Да, конечно, когда ездил на завод.

–  Ну и каково твое личное впечатление?

–  Умный человек. Очень энергичен, принципиален. Твердо взял в руки все дело. Словом, крупная фигура, настоящий главный конструктор.

–  Анархист он, твой Кошкин, - жестко сказал Салов.
– Или авантюрист, что еще хуже. Вместо того чтобы выполнять наше задание, затеял проект какого-то своего танка. Откуда он родом?

Вопрос показался странным Сурину, но не был случайным. Салова удивило совпадение биографии Кошкина с его собственной. Правда, Салов был на год постарше. Но в партию тоже вступил в девятнадцатом. Воевал в гражданскую. Родом Салов был из костромской деревеньки Вонюх. А Кошкин?

–  Из какой-то деревни Ярославской области. Название не помню, товарищ комкор.

–  Во-во, так я и знал, - удовлетворенно сказал Салов.
– Сосед-ярославец. Ярославские мужики - продувной народ. Ты знаешь, Сурин, куда они в прежние времена уходили на заработки? В Питер - половыми в трактиры или лакеями в рестораны. Обсчитать, обобрать какого-нибудь купчишку, да еще чаевые за усердие получить - это, брат, надо уметь. И в Москве в ресторанах, бывало, почти каждый лакей - ярославский мужик.

–  Кошкин до революции был учеником кондитера в Москве. И его отец - рабочий-кондитер.

–  Во-во, умели выбирать. Пирожные делать - это тебе не молотом бить. Сладкая жизнь. С ярославским мужиком, Сурин, держи ухо востро. Обведет вокруг пальца, и ты же его будешь благодарить. Но со мной такой номер не пройдет. Мы, костромичи, тоже не лыком шиты.

Салов развеселился, сидел, посмеиваясь и потирая ладонью крепкую, наголо бритую голову.

Потом уже спокойно, тоном деловых указаний сказал:

–  Поезжай на Особый сегодня же. Разберись на месте, что там у них происходит. Возможно, какое-то недоразумение. Но если и в самом деле своевольничают, от моего имени предупреди: задание, утвержденное правительством, должно быть выполнено точно и в срок. Никаких отступлений от утвержденных ТТХ мы не потерпим. Лично Кошкина предупреди: головой отвечает, в случае чего положит партийный билет… Не в бирюльки играем… С огнем шутить не советую. Ясно?

Вас понял, товарищ комкор!
– сказал Сурин, по-уставному вытягиваясь и прищелкнув каблуками.
– Разрешите идти?

–  Постой, Ваня… - Салов добродушно улыбнулся и неожиданно подмигнул.
– Ты как - холостякуешь все? Не женился?

Нет, Дмитрий Павлович. Невесту никак не найду.

–  Не прибедняйся… Знаем, как вы плохо в шашки играете… Жениться пора.

Чувствовалось, что Салов был когда-то не только командиром, но и комиссаром бригады. Хотел, видимо, несколько загладить командирскую суровость комиссарской душевностью.

–  Ты вот все в войска рвешься, - продолжал он, помолчав.
– Вообще-то я тебя понимаю. Сам бы с радостью принял корпус. Но сейчас у нас действительно важнейшая задача - обеспечить армию новыми танками. А там я и сам попрошусь в строй… А тебе, так и быть, дам в своем корпусе бригаду. Подходит?

–  Спасибо, Дмитрий Павлович, за доверие. Большое спасибо!
– поспешил прочувствованно сказать Сурин.

«Не было бы счастья, да несчастье помогло, - думал майор Сурин по дороге к себе на шестой этаж.
– Не напустись он сгоряча на меня, не было бы и этого разговора о бригаде. А так - обещание в кармане. А Салов знает, что такое обещание, слов на ветер не бросает, слово его - кремень».

Позвонив во Внуково, Сурин узнал, что до ближайшего самолета - около двух часов. Времени заехать домой в гостиницу не было. Успеть бы оформить командировку и не опоздать в аэропорт. В военной гостинице, где по своему холостяцкому положению временно обитал Сурин, привыкли к внезапным отлучкам постояльцев, но майор на всякий случай позвонил и туда - небольшая командировка, прошу не разыскивать. Подписать командировочное предписание у Салова он попросил Пашу Щеглова - незачем лишний раз мозолить глаза начальству. Об отъезде доложил по телефону.