Чтение онлайн

Таким образом был спасен от голодной смерти не один десяток работников завода, в том числе секретарь парторганизации Ковалев, коммунисты А. А. Гордеев и И. Кузнецов, которые делились своим скудным пайком хлеба с ослабевшими товарищами, пока сами не стали дистрофиками.

Тогда же, зимой, завод организовал у себя ремонт и изготовление многих самых дефицитных запасных частей и обеспечивал войска по нарядам АБТУ фронта. Особенно в тяжелых условиях оказались и сам завод, и войсковые части из-за отсутствия блока шестерен 1-й и 2-й скоростей коробки передач. Для изготовления новых шестерен не было нужного зуборезного станка. Из-за этого задерживался выпуск из ремонта танков БТ-7 и Т-34 и невозможно было поставить на ход ряд танков в частях. Получалось: сколько будет обнаружено при разборке коробок передач годных этих шестерен, столько будет и отремонтировано танков.

И вот по предложению рабочих под руководством Пехотина был произведен эксперимент: наплавка изношенной части зубьев шестерен твердым сплавом "Сормайд-2" с последующей обработкой профиля зубьев шлифовальными кругами. Сварщик Алеша Соколов взялся за освоение процесса наплавки зубьев. Наплавка производилась в водяной ванне, и требовалось очень точное выполнение соответствующих режимов нагрева и наплавки "сормайда". Долго ничего не получалось. Кое-кто уже разочаровался. Но все-таки труд увенчался успехом.

Реставрированные таким путем несколько шестерен установили в коробки передач трех танков и испытали на дальность пробега, делая частые переключения скоростей в тяжелых условиях движения. Испытания показали, что шестерни выдерживают 150-200 км движения танка под нагрузкой. Доложили результаты испытаний в АБТУ фронта. Поскольку это был единственный выход и учитывая малые расстояния движения танков во время боя в условиях Ленинградского фронта, командование разрешило временно использовать такие шестерни.

О качестве отремонтированных танков, по-моему, хорошо свидетельствует вот такой эпизод.

Весной 1942 года бригада ремонтников закончила ремонт нескольких танков в батальоне, где заместителем командира по технической части был капитан Тышко. Приехал на своем "пикапе" Пехотин, чтобы на следующий день перебросить бригаду в другую часть, и стал свидетелем необычного случая. Батальон успешно провел разведку боем. И вот, когда наши Т-34 уже отходили обратно, один танк застрял в лощине на ничейной земле и после неоднократных попыток выбраться заглох в тот самый момент, когда около него разорвалось, один за другим, несколько снарядов. День был на исходе. Потревоженные немцы непрерывно освещали ракетами местность и периодически вели пулеметный огонь. Ночью экипаж танка не прибыл в расположение батальона. Думали, что он погиб. Наметили эвакуировать танк на рассвете, когда лощину покроет туман. Но немцы, оказывается, опередили нас. Сначала послышался шум танкового мотора, а затем в утренней дымке стал заметен танк противника, который на большой скорости подошел к нашему Т-34.

Командир батальона решил послать взвод Т-34 на выручку, но немецкие танкисты уже зацепили тросами тридцатьчетверку. Они протащили было наш танк метров 10-15, как вдруг он ожил, и танк противника, словно споткнувшись, остановился. Оба танка, сцепленные тросами, замерли на месте, слышен был только рев моторов. С нашей и вражеской стороны все с волнением следили за единоборством танков.

Вот потащил вражеский танк, и юзом поползла тридцатьчетверка. Затем рванул на себя Т-34 и немного протащил противника. Так повторялось несколько раз. Моторы ревели всеми своими "лошадиными" силами. И вот видим, как Т-34, улучив момент (механик-водитель танка противника, видимо, переключал скорость), рванулся вперед и... потащил врага к нашим позициям. Уже не останавливаясь, все быстрее и быстрее... Немцы открыли бешеный огонь по танкам. Выскочивший из башни немецкий танкист тут же был сражен своими же минами, а остальные два предпочли смерти пленение. Наши минометные батареи открыли ответный огонь. Т-34 притащил танк противника в расположение батальона.

Как потом рассказал экипаж нашего танка, во время перехода ничейной земли через лощину на препятствии заглох мотор, а из-за слабых аккумуляторов и малого давления воздуха в баллонах для воздухозапуска двигателя невозможно было его завести. Экипаж решил не покидать исправную машину, зная, какую ценность она представляет на Ленинградском фронте. Надеялись ночью доставить баллон с воздухом, но вылезти через десантный люк оказалось невозможно, так как танк "сидел" на грунте, а выход через башенный люк привел бы к напрасной гибели от интенсивного обстрела. Экипаж решил ждать нашего тягача. Противник же, как показали пленные немецкие танкисты на допросе, подумал, что экипаж Т-34 покинул танк ночью, и поэтому смело предпринял попытку отбуксировать наш танк к себе.

Как позже выяснилось, дизель В-2-34 и сам танк Т-34 были отремонтированы на 27-м ремзаводе.

В конце февраля 1942 года я снова выезжал на 27-й завод. Корпуса цехов были разрушены еще больше, чем прежде. В окнах - ни одного стекла. Холодно, голодно.

Продовольственные карточки почти не отоваривались: не было продуктов. В столовой выдавали лишь 500 граммов дрожжевого супа. И это на весь день.

Но люди держались стойко, работая по 18-20 часов в сутки. Начальники цехов по нескольку суток не покидали своих рабочих мест. Они не только руководили, по и сами выполняли наиболее ответственные работы. Вспоминается характерный пример.

На завод было доставлено десять самоходных установок. Специалистов по восстановлению этих машин на заводе не было. И тогда начальник первого цеха Н. И. Абрамов и рабочий М. Я. Давыдов сами взялись за работу. Они решили вдвоем сверх плана отремонтировать эти боевые машины. Работали бессменно, оставаясь на местах даже тогда, когда рабочие уходили на свой короткий отдых. И часто, придя на следующий день на работу, товарищи видели своего начальника у боевой машины. Его койка, стоявшая в небольшой каморке тут же в цехе, нередко оставалась неразобранной.

– Ничего, после войны отоспимся, - отшучивался Абрамов на замечания друзей.

В течение месяца все десять самоходных установок были отремонтированы, испытаны и немедленно отправлены на фронт.

Вспоминается встреча с рабочим Григорием Елькиным. Увидя его у танка измотанного, уставшего, еле передвигавшего ноги, я спросил:

– Что надо сделать?

– Я все сам сделаю, дружище, вот только еще раз проверю, - говорил он через силу, хотя в глазах светились упрямые огоньки.

Я знал, что работы еще порядочно, но, чтобы не обидеть рабочего, сказал:

– Вот и хорошо. Я хотел бы поучиться, посмотреть, как это делается.
– И тут же влез на танк.

На днище я увидел неподвижно сидящего человека. Потрогал его за плечо, он молчал.

– Кто это?
– спросил у Елькина.

– Друг, Леша Соколов, - ответил он.

Мы подняли рабочего, положили на корму танка. Жизнь в нем еще теплилась. Подошли рабочие, бережно сняли товарища и унесли в медпункт. Выходили Лешу Соколова, и он потом отремонтировал еще не один танк.

На этом и других заводах хорошо трудились и 15-16-летние подростки. Особенно запомнились Коля Софронович, Коля Гордеев, Витя Рогов. Им под стать были и девушки. Слесаря-электрика узла связи Елизавету Петровну Степанову (ныне Васильеву) за общительный характер и веселый нрав любовно прозвали Чижиком. Пожилые работницы, глядя вслед молоденькой девушке, сокрушенно качали головами:

– Ведь ребенок еще. Ей бы книжки читать да в модных туфельках на танцы бегать. Эх, война, война!

Но этот "ребенок" вызывал всеобщее уважение своим самоотверженным трудом.

Помнится, во время очередного воздушного налета был поврежден многожильный кабель, и завод оказался без связи. Командование потребовало в кратчайший срок восстановить повреждение. Сто пар проводов! Нужно отыскать в обрыве соответствующие нити, соединить их, изолировать, проверить. Такую работу не сделаешь в перчатках. А на улице по пояс снегу, пронизывающий ветер, трескучий мороз. Более суток работали Елизавета Петровна и ее напарник Василий Иванович Груздев. Забыли о еде, о сне, об отдыхе. И только когда связь была восстановлена, они позволили себе уйти домой.