Чтение онлайн

На следующий день после отъезда Волкова комбат вызвал к себе меня (я уже был капитаном) и начальника боепитания старшего техника-лейтенанта Лаптева. У него уже сидели майор Колибердин и новый начальник штаба старший лейтенант А. С. Лобус. Командир батальона приказал нам составить расписание занятий по изучению материальной части танков и их вооружения, определив для этого время и порядок их проведения.

Постоянно наряду с отработкой тактических задач изучались боевая техника и вооружение. Дело очень нужное. В ходе занятий окрепли теоретические знания и практические навыки не только у офицеров батальона, но и у самого командира. Совместные занятия сблизили офицеров, позволили им лучше узнать друг друга. И комбат стал, как говорится, более человечным. Он и обращался к подчиненным более приветливо: "Как, товарищ капитан, у нас с перезарядкой аккумуляторов?" или "Капитан Мазур, когда я смогу вместе с ротой пристрелять свой танк?"

И офицеры стали относиться к комбату с настоящим уважением. Это создало хорошую, нормальную обстановку в батальоне. И заслуга в том больше всех майора Колибердина, хотя сам он как бы находился в стороне. Такой уж у него был характер.

Многое значило для организации боевых действий чувство локтя с пехотой. В районе Невской Дубровки взаимодействие танкистов с пехотинцами 168-й стрелковой дивизии, а затем с гвардейцами 45-й дивизии было по всем линиям. В периоды затишья воины были всегда вместе и на занятиях, и на отдыхе.

Каждый командир танкового подразделения знал, с кем он будет взаимодействовать. Отрабатывались различные приемы: десантирование, умение прыгать с танков на ходу и т. д. Причем занятия проводились не только на карельских учебных полигонах, но и здесь, под Невской Дубровкой. Часто танковые экипажи вместе с пехотинцами ходили по танковым маршрутам до самого берета Невы, изучали направления атак, поддержку танков огнем артиллерии.

Так проходили будни в период относительного затишья. Боя местного значения шли постоянно. Особенно они разгорелись, когда горстка пехотинцев удачно переправилась через реку и захватила клочок земли на левом берегу Невы. Это был маленький плацдарм, который командование стремилось удержать и расширить. Однако противник, зная, что Нева скоро будет скована льдом и тогда помощь пятачку усилится, решил в октябре снова отбросить наших пехотинцев на правый берег. Бои шли несколько суток. Командование фронта видело, что наших сил на пятачке немного и им трудно устоять. Но понимало оно и то, что направить на помощь основные силы, сосредоточенные на правом берегу, - значит их потерять. А их до срока надо было сберечь. И берегли.

В рощах под Дубровкой, Шлиссельбургом, в Рыбацком, под Пулково, Урицком, Ораниенбаумом, на Карельском перешейке и в других местах постепенно накапливались танковые части, артиллерия, пехота, создавались запасы. На передний край часто приезжали большие начальники, штабные офицеры. Много раз я видел здесь командующего фронтом генерал-полковника Л. Д. Говорова и командующего 67-й армией генерала М. П. Духа-нова. Все чаще у нас бывали командующий бронетанковыми войсками фронта генерал В. И. Баранов и его офицеры: М. И. Батлан, В. Д. Жуков, К. А. Зыков, М. Г. Вургафт и другие. Шла разведка, проверка, учеба, оказывалась помощь передовым частям. Бывали здесь и инженеры из управления бронетанковых войск фронта Н. Н. Шестаков, Д. П. Карев, Г. А. Федоров.

По всему чувствовалось, что наконец-то готовится решительная схватка с фашистским спрутом под Ленин-градам.

Героев, находящихся на пятачке (как и в других местах), поддерживали огнем артиллерии из глубины. Поэтому противник не мог предпринять наступления, чтобы прорваться к берегу Невы и сбросить наши войска с пятачка. Трудно было тем, кто сражался на плацдарме. Под Арбузово в самую трудную минуту, когда, казалось, уже было невозможно сдержать натиск противника, в атаку поднялся и повел за собой бойцов комиссар 70-й стрелковой дивизии, большой друг танкистов полковник Г. В. Журба. Как боевой солдат, он был тяжело ранен в атакующей цепи.

В эти же дни во время артобстрела погиб и начальник штаба нашего батальона старший лейтенант А. С. Лобус.

Смелый, энергичный, он как-то сразу пришелся ко двору. Тем более что с самого начала он активно включился в самое сложное, опасное для ремонтников дело - эвакуацию подбитых танков с пятачка, стремясь, как он говорил, своими руками пощупать все.

Там, за Невой, на нейтральной полосе, перепаханной снарядами и бомбами, оставался танк КВ. Во время последних боев он, по докладам пехотинцев, попал в яму-ловушку. Танкисты уже трижды искали танк, и все безрезультатно.

– Да что он, сквозь землю провалился, что ли?
– досадовал Лобус. И вызвался провести личную разведку.

На рассвете, когда над Невой поднималась утренняя дымка и немцы не могли вести прицельный огонь, офицер с двумя бойцами благополучно переправился на лодке на другой берег. Здесь, еще раз сверив карту и подготовленную схему примерного (по рассказам пехотинцев) расположения ловушки, Лобус изложил свой план:

– Искать надо днем. Ночью много не увидишь.
– Заметив недоумение солдат ведь днем пятачок простреливается вдоль и поперек, пояснил: - Скрытно выдвинуться насколько можно вперед и внимательно смотреть. Вот ориентиры... Далеко друг от друга не отрываться. Михайлов - левее, Ванешков - правее. В одни и те же воронки не соваться...

Первым двинулся сам старший лейтенант - где ползком, где перебегая от укрытия к укрытию. За ним - солдаты. И сразу же немцы открыли огонь из минометов...

Почти весь день, меняя пункты наблюдения, осматривали танкисты "нейтралку", пристально вглядываясь во все бугорки и края воронок. Как ни прятались от огня, Михайлова все-таки зацепило осколком мины по ноге, по он остался. А самое скверное - танка не было...

Уже под вечер решил Лобус выдвинуться из окопов боевого охранения еще дальше. И только полез было, как раздался возглас бойца:

– Стой! Немцы!

Вскинул Лобус к глазам бинокль и увидел: два вражеских солдата перебегают к небольшому бугру, что виднелся метрах в трехстах.

– Чего это они?
– обратился офицер к солдату.

– Шут их знает... Вот уже неделю по ночам они возятся у этого холмика. Мне приказано не стрелять, но глядеть в оба...

Посмотрел Лобус на свою схему: "В том направлении должен быть танк! А что, если этот бугор!..."

Старший лейтенант не ошибся. Там действительно был наш КВ. Танк почти по башню провалился в яму. Немцы потом навалили несколько бревен, присыпали башню землей и хотели устроить там наблюдательный пункт-укрытие...

О том, что было дальше, можно только догадываться, так как Лобус, не отличавшийся красноречием вообще, и на этот раз был более чем лаконичен: попросили, мол, пехоту поддержать в случае чего, подползли, выкурили из ямы немцев (трое их было), сдали танк под охрану разведчиков...

А ведь произошла целая ночная баталия: в ход были пущены гранаты и автоматы, минометы... Лобус лично уничтожил фашистов, находившихся в укрытии, а потом вместе с Ванешковым (Михайлов был убит в самом начале боя) отбивался от группы немецких солдат, пытавшихся выручить наблюдателей.

Старший лейтенант Лобус свою задачу выполнил. Теперь дело было за эвакуаторами. Причем следовало спешить, чтоб немцы не уничтожили или снова не захватили танк. Лобус рассказал: лаз в яму со стороны противника; люки на башне и в днище закрыты; до люка механика-водителя и к корме танка подобраться не удалось- засыпаны; свободного места под танком примерно половина его длины...

Эвакуация танка в таких условиях - это, без преувеличения, целая операция, требующая и тщательного планирования, и обеспечения. План, составленный командиром батальона, заключался в следующем: под прикрытием отвлекающего огня артиллерии и минометов эвакуаторы и саперы расчищают подходы к корме танка и делают траншейку для буксирных тросов (основных и дублирующих) и полиспастов. На это отводилась одна ночь. А в следующую ночь, во время огневых налетов нашей артиллерии, выхватить танк до берега. Вопросы связи и взаимодействия возлагались на старшего лейтенанта Лобуса. Тросовое "хозяйство", как всегда, было на попечении капитана 2 ранга Захарова. Мне с ремонтниками Ставницким и Комаровым была поставлена задача застропить танк, открыть люки и по возможности рычагами поворота поддерживать направление движения танка во время буксировки. На двигатель мы не рассчитывали - ведь неизвестно, в каком он состоянии, да и шуметь не было смысла.