Чтение онлайн

Форсирование реки прошло успешно — бригада почти не понесла потерь. Танк заместителя начальника штаба полка Михаила Фомичева был среди первых кто преодолел водную преграду. Вдали показались полуразрушенные строения — станция Барвенково. В тот момент освобождение этого незнакомого для многих танкистов населенного пункта вдруг стало основной целью их жизни.

Бригада подошла к станции. Стремительная атака, и передовые машины ворвались в город. В их числе был и танк Михаила Фомичева. Вскоре противник был выбит из Барвенково. А за освобождение его капитан Михаил Фомичев был награжден первым для него боевым орденом — орденом «Красная Звезда»…

Наступил май 1942 года. 2 мая герой этого очерка принимал поздравления по случаю присвоения ему очередного воинского звания — «майор». А обстановка на фронтах сложная. Командование Юго-Западного направления предложило несколько вариантов наступательных операций совместными силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов. Ставка утвердила план операции в районе Харькова. В наступление должны были перейти войска Юго-Западного фронта с задачей окружить и уничтожить противника и освободить город. Главный удар был намечен с «барвенковского выступа». Но, как выяснилось позже, в этом плане обнаружились просчеты.

12 мая наши войска начали наступление и продвинулись в районе Волочиска и Харькова. Немцы сами планировали наступление в этом районе и были готовы к нему. Эта операция достаточно освещена в военной литературе. А вот как оценил ее историк Б. С. Тельпуховский:

«Чтобы сорвать наше наступление, 17 мая крупная группировка немецко-фашистских войск при поддержке большого количества танков и авиации нанесла сильный удар 9-й армии, в районе Славянска и южнее Барвенкова. Войска этой армии вынуждены были отойти на левый берег реки Северский Донец, оголив фланг ударной группировки советских войск, наступавших на Харьков. Выход противника на коммуникации советских войск, наступавших на Харьков, поставил их в исключительно тяжелое положение, и они вынуждены были с тяжелыми боями отходить на восток, неся большие потери».

Вместе с другими войсками отходила и 12-я танковая бригада. «Вообще-то трудно было назвать бригадой десять машин и семьдесят человек экипажей, — пишет Н. С. Матвеев, — но для Фомичева это была по-прежнему его родная 12-я танковая бригада, для которой самой главной задачей было вырваться из окружения, выйти к переправе и обеспечить переход наших частей через Северский Донец.

Двигались с тяжелыми боями. Не хватало продовольствия, горючего, боеприпасов, но, несмотря ни на что, люди неуклонно шли по намеченному маршруту. Путь 12-й танковой бригады проходил лесом, к Северскому Донцу, далее через реку на левый берег…

…Немцы торопились. Они тоже спешили выйти к переправе…

Задача была очевидна: атаковать немцев с тыла, в обход пробиться к реке любой ценой. Бригада приступила к выполнению ее.

Для гитлеровцев появление русских было неожиданностью. Они не рассчитывали, что у них на хвосте окажутся советские танки. Тишину леса разорвали треск автоматных очередей, грохот разрывающихся снарядов, лязг гусениц, завывание моторов на форсаже, крики и стоны людей.

Танк Фомичева видели повсюду, казалось, он мог находиться одновременно в нескольких местах, особенно там, где было наиболее опасно. Не потеряв ни одной машины, бригада пробилась к переправе…

Наступило утро, начался новый, бесконечный день. К вечеру Фомичев настолько устал, что даже не чувствовал усталости. Бывало на войне и такое. Человек просто переставал ощущать свое тело.

Боль обрушилась на него неожиданно… Совсем близко разорвался тяжелый снаряд, и что-то с силой ударило Михаила по руке. Он не понял сначала, что произошло, но тяжелые капли крови, которые сочились из рукава комбинезона, и боль, усиливающаяся с каждой минутой, заставили его схватиться здоровой рукой за другую, повисшую плетью. К нему подскочил водитель его машины…

… Через несколько минут он (водитель. — Автор) вернулся с автомобильной камерой в руках.

— Снял с машины на время. Ничего. Сейчас будет порядок, потерпите немного, — приговаривал он, ловко пристраивая на камеру доску… Он опять отошел в сторону и на этот раз принес какой-то деревянный обломок. — А это весло будет, — объяснил он. — Доберемся отлично.

Водитель поудобнее усадил Фомичева на доску, а сам пристроился рядом со своим импровизированным веслом. Не обращая внимания на огонь, он начал быстро грести и так перевез Фомичева через глубину. Когда до берега осталось совсем немного, Фомичев сказал:

— Спасибо, друг. Я сам дойду, а ты давай обратно к машине…

Теперь все внимание Фомичева, вся воля были сосредоточены на глинистом берегу… Только добраться до берега, а там дальше свои…

Совсем недалеко снаряд поднял фонтан воды, и Фомичев упал. Вода хлынула майору в рот и нос. „Только бы встать“, — пронеслось у него в голове. Он уперся рукой в илистое скользкое дно. С трудом поднялся и снова пошел к берегу. Несколько метров показались ему километрами… Михаил Георгиевич выбрался на берег.

Здесь же у воды Фомичев сел, чтобы хоть немного собраться с силами. Перед глазами у него вертелись черные круги, и тошнота подступала к горлу, а из рукава комбинезона вместе с водой текли липкие красные струйки… Собрав силы, он встал и шатаясь пошел к дороге… Как во сне увидел, что какая-то машина затормозила около него… Он дошел. Не упал…

Стальная пружина воинского долга, гнавшая его вперед, раскрутилась. Завод кончился. Он знал, что теряет сознание, и больше не сопротивлялся надвигавшемуся тошнотворному мраку. Что было потом, Фомичев не знал — он очнулся уже в медсанвзводе, куда доставили его на попутной машине. Как выяснилось позже, больше одиннадцати часов прошло с того времени, когда его ранили и пока ему сделали перевязку. Только здоровый организм молодого, крепкого человека смог выдержать такую нагрузку. Зато в госпитале за него принялись всерьез…»

В госпитале майор М. Фомичев пробыл около двух месяцев, рука почти зажила и он получил предписание возвращаться в свою бригаду. Это было в конце августа.

Наступила осень 1942 года. Офицер-танкист снова в своей 12-й танковой бригаде. С первого дня прибытия на фронт он был отдан приказом, как исполняющий дела начальника штаба бригады. В это время обстановка на фронте «привела» танковую бригаду под Сталинград, где сложилось весьма напряженное положение. Враг рвался к Волге, стремясь с ходу захватить Сталинград. Силы были неравные, враг превосходил наши войска и в людях, и в технике.

В эти грозные дни весь мир услышал девиз сталинградцев:

— Умереть, но не сдать Сталинград!

Свой вклад в то, что город на Волге отстояли, внесли и воины-танкисты 12-й танковой бригады. Им не пришлось непосредственно участвовать в боях в городе, но, вместе с другими танковыми частями, сдерживая наступление гитлеровцев к Сталинграду, они делали все возможное, чтобы к врагу не подоспело подкрепление.

Дня не проходило без ожесточенных боев. И в один из них танк майора Михаила Фомичева получил прямое попадание вражеского снаряда. Прямое попадание — самое скверное из всего, что может случиться с танкистом.