Чтение онлайн

По важнейшему для любого танка показателю удельной мощности (лошадиные силы на тонну веса машины), во многом определяющему его скорость, маневренность и соответственно выживаемость на поле боя, советские модели, производимые уже с начала 30-х годов, превосходили большинство зарубежных ровесников. Скажем, для всех советских «Кристи» он колебался от 36,2 (!) у БТ-7, 34,8 у БТ-5 и 34,1 у БТ-7М (БТ-8) до 18,7 у Т-34 первой серии и 20,3 л.с./т у Т-28 последней серии (с двигателем М-17Л). У германских средних танков Pz.IIIJ образца 1941 г. удельная мощность — 14, у Pz.IVFl (1940 г.) и Pz.IVF2 (1942 г.) — этот показатель составлял соответственно 13,5 и 12,7 л.с./т.

У британцев «крейсерские» танки, предназначенные (как и их советские «кузены» — танки БТ) для развития успеха после прорыва обороны противника, благодаря использованию авиадвигателей тоже имели относительно высокую удельную мощность — от 17,9 (Mk.VI «Крусейдер II» образца 1939 года) до 24,3 л.с./т (Мк. III образца 1938 г.). Но она, как мы видим, все же была гораздо ниже, чем у советских «собратьев». У американцев ситуация примерно такая же: у среднего танка М2, созданного в 1939 году, удельная мощность составляла 17,1, у среднего М3 «Грант» (он же «Ли») в 1941 году — 13,1 л.с./т. А вот у самого массового и знаменитого среднего «американца» — «Шермана» М4А1 образца 1941 г. — удельная мощность была всего лишь 12,2 л.с./т, и это несмотря на относительно мощный 406-сильный авиадвигатель Wright-Continental R-975EC1. Получше ситуация у американских легких танков того же периода: у них соотношение мощности двигателя к весу составляло от 23,2 у М2А4 (1935 г.) до 19,6 л.с./т у первого «Стюарта» МЗА1 образца 1941 года. Самая в этом плане «хмурая» картина наблюдалась у французов: удельная мощность наиболее современного легкого танка «Хочкис» Н39 (образца 1939 г.) — всего лишь 9,9 л.с./т. У лучших французских танков Второй мировой — 19,5-тонного «Сомуа» (образца 1935 г.) и 32-тонного Char В1bis (1937 г.) этот показатель составлял совсем уж скромные 9,7 л.с./т.

Добавим для сравнения, что у оплеванного некоторыми «экспертами» советского трехбашенного танка Т-28, первая модификация которого была принята на вооружение еще в 1933 году, удельная мощность составляла 18 л.с./т в 1938 году и 20,3 — с 1940 года, когда в СССР начали выпускать двигатель М-17Л, форсированный до 650 л.с. У тяжелого 54-тонного пятибашенного Т-35, впервые появившегося в войсках в 1934 году, к началу войны этот показатель был 12 л.с./т — как у многих зарубежных средних и даже легких танков. Оба «устаревших» танка приводились в движение 500-сильными авиадвигателями еще в первой половине 30-х годов. Примерно 200 штук Т-28 к началу войны были перевооружены удлиненной 76-мм пушкой Л-10, а не менее ста экземпляров получили дополнительные броневые экраны. Отметим, что, согласно Е. Подрепному и Е. Титкову, 76-мм пушка Ф-34 конструктора В.Г. Грабина, которая массово устанавливалась на Т-34-76, первоначально тоже создавалась для перевооружения Т-28 и Т-35 («Оружие великой победы», с. 16). «Устаревший» советский 32-тонный танк Т-28Э мог пробить броню в 33 мм, расположенную под углом в 30°, на расстоянии в один километр, и двигался по шоссе с максимальной скоростью 37 км/ч на расстояние до 150 км. При таком же бронировании (45–60 мм) его 31,5-тонный французский собрат Char В1bis был вооружен бесполезной для борьбы против танков 75-мм короткой гаубицей (торчавшей подобно окурку из лобовой брони корпуса: наводка по горизонтали осуществлялась поворотом всего танка) и 47-мм противотанковой пушкой, расположенной в крошечной башне на одного человека и способной в тех же условиях (дистанция один километр, цельная бронеплита, расположенная под углом в 30°) пробить 26-мм броню с гораздо меньшей скорострельностью, чем у советского танка Т-28. Максимальная скорость «француза» и запас хода по шоссе — 25 км/ч и 180 км соответственно. Так вот: удельная мощность советского среднего танка образца 1938 г. к началу Второй мировой составляла 18 л.с./т — почти в два раза выше, чем у французского аналога (9,7)…

Во-вторых, большинство советских танков были сконструированы с гораздо меньшим, чем у зарубежных аналогов, удельным давлением на грунт. Сравнение по этому важнейшему показателю, во многом (наряду с удельной мощностью) определяющему проходимость бронированной машины по грунту, уместно лишь в категории легких танков и танкеток. Так, у советского плавающего танка Т-37А образца 1933 года, весившего 3,2 тонны, этот показатель — 0,55 килограмма на квадратный сантиметр грунта, у немецкого Pz.IA (5,4 тонны, 1934 г.) он составлял 0,52 кг/кв. см. Британский легкий танк Mk.VIB (5,3 тонны, 1937 г.) имел удельное давление на грунт равное 0,49 кг/кв. см; «винтажный» французский FT-17 (6,9 тонны, 1917 г.) — 0,59 кг/кв. см.

Разительные (а порой и поразительные!) отличия проявлялись, как только вес танков начинал превышать 10 тонн.

Начнем с крайностей: у тяжелого советского танка — 52-тонного КВ-2, вооруженного огромной гаубицей калибра 152 мм и защищенного мощной 75-мм броней, соответственно и самое большое среди тогдашних советских танков удельное давление на грунт — 0,83 кг/кв. см. Такое же, кстати, имела и усовершенствованная «тридцатьчетверка» — Т-34-85 образца 1944 г. Но такой же показатель — 0,83 — и у легкого «крейсерского» британского Мк. I (13 тонн, 1936 г.)! У самого современного легкого французского «Хочкиса» Н-39 (12,1 тонны, 1939 г.) он составлял 0,90 кг/кв. см. Иначе говоря, советское бронированное чудище КВ-2 могло двигаться по снегу и грязи с таким же успехом, что и европейские танки, которые были легче сталинского монстра в четыре раза!

Еще интереснее сравнивать «яблоки с яблоками»: например, «близких родственников» — советские БТ («быстроходные танки») и британские «крейсерские» машины. Возьмем, скажем, советский БТ-7М (14,65 тонны, 1939 г.) и английский Mk.IV (15 тонн, 1938 год — тоже сделан на базе американского «Кристи»). У первого удельное давление на грунт 0,90 кг/кв. см, у второго — 1,03. Разница — 12,6 %. А вот у «крейсерского» Mk.VI «Крусейдер II» (19,3 тонн), созданного в 1939 году, этот показатель составлял «рекордные» 1,05 кг/кв. см, в то время как тоже сделанный с подвеской типа «Кристи» Т-34-76, принятый на вооружение в конце того же 1939 года, имел удельное давление на грунт всего лишь 0,62 кг/кв. см. То есть разница у танков-«ровесников», имевших общего если не «отца», то уж точно «дедушку», составляла 0,43 кг/кв. см или 41 %. И это при том, что 26,8-тонный Т-34-76 первой серии весил на 7,5 тонны больше «англичанина», нес броню в 45 мм и длинноствольную 76-мм пушку! У лучших французских танков — S35 «Сомуа» (19,5 тонны) и Char В 1bis (31,5 тонны), являвшихся приблизительными аналогами средних советских Т-34 и Т-28, удельное давление на грунт — соответственно 0,92 и 0,85 кг/кв. см. Как видим, сравнение по этому показателю даже с вроде бы устаревшим советским трехбашенным Т-28 — однозначно в пользу последнего: 0,72—0,77 кг/кв. см в зависимости от модели.

К концу войны ситуация изменилась, но незначительно. Вершина английского танкостроения — «крейсерский» «Комет», созданный в 1944 году, — весил 35,8 тонны, нес лобовую броню в 76 мм и имел пушку калибром 77 мм. Вершина советского «кристизма» военной поры — Т-34-85 образца того же года — весил 32,5 тонны при лобовой броне в 45 мм и оснащался пушкой калибра 85 мм. По идее, удельное давление на грунт должно было быть похожим: ведь «Комет» — это что-то вроде «британского Т-34»… Но нет: у «англичанина» оно 0,97 кг/кв. см, а у даже изрядно потяжелевшей после глубокой модернизации «тридцатьчетверки» — всего лишь 0,83. Самый современный средний советский танк Второй мировой — Т-44 (к слову, он был ровесником «Комет» и тоже не успел активно поучаствовать в боевых действиях) — при весе в 31,8 тонны имел удельное давление на грунт равное 0,84 кг/кв. см. Что это означало в реальной жизни? Да то, что английские танки указанного типа эффективно действовали на сравнительно плотном грунте, французской брусчатке и немецких автобанах. Попади они, скажем, на русские дороги в конце октября — могли бы там и остаться…

Может, немецкие конструкторы в этом плане превзошли англичан? Давайте вновь заглянем в мои таблички… Самые опасные противники советских танков в 1941 году — «панцеры» Pz.III (21,5 тонны, 50-мм пушка) имели удельное давление на грунт в 0,93 кг/кв. см — больше не только, чем у 28,5-тонной «тридцатьчетверки», произведенной в том же 1941 году (0,62 кг/кв. см) и 32-тонного Т-28Э (0,77 кг/кв см), но и чем у тяжелых советских танков — Т-35А (50 тонн, 0,78 кг/кв. см), КВ-1 (47,5 тонны, 0,77 кг/кв. см) и КВ-2 (52 тонны, 0,83 кг/кв. см). Немецкая «Пантера» Pz.VD, которую создали в 1943 году специально для борьбы с Т-34, оказалась на 12 тонн тяжелее тоже «поправившегося» к тому времени до 31 тонны соперника. Несмотря на широченные (660 мм) гусеницы, ее удельное давление на грунт составляло 0,88 кг/кв. см — больше, чем у ровесника — Т-34-76 образца 1943 г. (0,72 кг/кв. см) — и чем у «коллег по цеху» — тяжелых советских танков КВ-1 и ИС-2 (0,77 и 0,82 кг/кв. см соответственно). Про Pz.VI я уже и не говорю: «Тигр I» образца 1942 года имел удельное давление на грунт в 1,05 кг/кв. см, a Pz.VIB «Тигр II» («Королевский тигр», «рожденный» в 1944 году) — 1,07!

Откуда такая разница?.. Я не специалист и могу назвать лишь следующие возможные причины. Прежде всего, у советских танков двигатель и силовая передача находились рядом в задней части машины, а не располагались в разных концах корпуса. Это приводило к уменьшению «пустого» пространства, снижению силуэта и соответственно меньшему количеству используемого металла. Англичане, к слову, придерживались той же концепции компоновки. Это, правда, вело и к относительно большей тесноте в боевом отделении, и менее удобным условиям для работы экипажа. С другой стороны, у французского танка S35 «Сомуа», являвшегося, по мнению О. Дорошкевича («Полная энциклопедия боевых танков и самоходных орудий», с. 71), «одним из лучших танков тех лет», и у знаменитого «колосса» Char В1bis башня с 47-мм противотанковым орудием была вообще рассчитана на одного человека! Это тем не менее не мешало указанным машинам уверенно и, по сути, безнаказанно расстреливать германские «панцеры» во время «битвы за Францию» (разумеется, в тех сравнительно редких случаях, когда их правильно применяли и не гнали без артиллерийской, пехотной и авиационной поддержки на 88-мм зенитки немцев). Также следует отметить, что именно в советском танкостроении стали чуть ли не первыми в мире использовать широкие гусеницы, позволявшие снизить удельное давление на грунт и повысить проходимость бронированных машин.

Американцы и немцы придерживались другой концепции внутренней компоновки танков и располагали мотор и силовую передачу в разных концах корпуса. В результате, как уже говорилось, их машины были выше и тяжелее.

Вдобавок на многих американских танках ставились радиальные авиационные двигатели. И ставились вертикально — чтобы лучше передавался крутящийся момент. Именно по последней причине у большинства даже легких американских танков силуэт такой, что трудно промахнуться, а башня сидит несуразно высоко — как «собака на заборе».

В-третьих, уже до войны на советские танки начали в массовом порядке ставить специально разработанные для них дизельные двигатели: 500-сильный В-2 на БТ-7М и Т-34, 600-сильный В-2К на тяжелые КВ-1 и КВ-2 и 300-сильный («половинка» В-2) В-4 на Т-50 — легкий танк нового поколения. Революционность такого решения заключалась в том, что дизель экономичен, потребляет в среднем на треть меньше топлива и, соответственно, позволяет танку иметь большую автономность в ходе глубоких прорывов. Вдобавок применение дизеля несколько снижало (существует мнение, что примерно на четверть: с 20 до 15 %) вероятность возгорания двигателя при попадании в него бронебойного снаряда. Правда, при попадании в баки наблюдалась иная ситуация. Дело в том, что сама солярка не горит, но зато взрываются ее пары, а потому в идеале в бой надо было идти с полной заправкой. Скоростные танки с легким бронированием — вроде советских БТ и британских «крейсерских», — на которых стояли авиационные моторы, работавшие на (относительно) высокооктановом бензине, при попадании бронебойного снаряда часто вспыхивали, как свечи. В том числе и из-за этой незавидной черты первые модификации (так называемое «первое поколение») лучшего американского танка Второй мировой М4 «Шерман» воевавшие на нем танкисты называли «ронсонами»: «Ронсон» — зажигалка, которая горит с первого касания!» Поляки дали ему другое неласковое прозвище: «горящяя могила». Сражавшиеся против них немцы имели свое ироничное название — «томмикукеры» (в честь английской полевой печки времен Первой мировой). Так или иначе, сегодня, в XXI столетии, наличие дизельного или мультитопливного двигателя — общемировой стандарт для всех «приличных» моделей танков. А умение производить мощные (от тысячи лошадиных сил и выше), надежные и долговечные танковые турбодизели и газотурбинные двигатели — главная отличительная черта любой уважающей себя мировой «танковой» державы.