Чтение онлайн

Интересно, что ситуация лета 1940 года (с французскими Char B1bis и S35 «Сомуа») и лета 1941 года (с советскими Т-34 и КВ) повторилась и летом 1943 года, правда, наоборот. Теперь уже появившиеся на вооружении немецких танковых частей «тигры» и «пантеры», оснащенные прекрасными длинноствольными 75-мм и 88-мм пушками, могли с дистанции в полтора-два километра чуть ли не на сквозь прошибать «тридцатьчетверки» и КВ-1с (не говоря уже о легких Т-60 и Т-70). В то же время советские танковые пушки Ф-34, стоявшие к тому времени на советских средних и тяжелых машинах, не позволяли подбить «тигр» даже с 500 м, а «пантеру» могли поразить только в борт: германских «кошек» защищала 85-мм лобовая броня. Фактически с появлением на поле боя «тигров» и «пантер» тогдашние Т-34 и КВ сразу устарели. Да и «старый добрый» Pz.IV, получивший к апрелю 1943 года 75-мм орудие и 80-мм лобовую броню, во многом сравнялся с Т-34-76 по своим боевым возможностям, по-прежнему, правда, значительно уступая в скорости, маневренности и проходимости. Отметим попутно, что и Вермахту это надолго — до весны 1944 года, когда в войсках появились первые советские Т-34-85 и ИС-2, — полученное качественное превосходство в бронетехнике в итоге не помогло. Немцы проиграли битву под Курском, а до конца 1943 года Красная Армия освободила большую часть Украины. Советские бронетанковые войска взяли «германа» количественным превосходством и хоть как-то к тому времени налаженным взаимодействием с другими родами войск. Несмотря на «тигры» с «пантерами» и их подавляющее качественное превосходство над танками союзников, в 1943 году Вермахт прогнали из Северной Африки и с Сицилии. Но вернемся в лето 1941 года…

«Блицкриг» не удался, и к концу 1941 года немцы лишились большей части первоначально вторгшихся в СССР танков. К осени назрела пора очередной модернизации. Не буду утомлять читателя перечислением всех деталей. Отмечу лишь, что одной из последних версий «тройки» стала модель 1942 года — Pz.IIIL. К тому времени лобовая броня танка увеличилась до 70 мм, на нем появилась удлиненная пушка калибра 50 мм, а вес увеличился до 22,7 тонны. На этом этапе «тройка» исчерпала потенциал дальнейшей модернизации и была снята с производства, так и не дотянув до боевых возможностей «тридцатьчетверки». Впоследствии ее ходовая часть использовалась для создания всевозможных самоходных орудий. В этой связи не могу не упомянуть возникший в ходе моих изысканий вопрос: а зачем немцам вообще понадобился этот танк и почему они еще в конце 30-х не сконцентрировали все усилия на его более удачно задуманном собрате — Pz.IV? Как выяснилось, примерно тот же вопрос появился и у А. Лобанова (см.: «Танковые войска Гитлера. Первая энциклопедия Панцерваффе», с. 81). Ответа на него я пока нигде не нашел…

Одна из последних модификаций немецкой «четверки» — Pz.IVJ образца 1944 г. Этот танк получил лобовую броню толщиной 80 мм и 75-мм длинноствольное орудие, а его вес увеличился до 25 тонн. По сути, он превратился в менее маневренный аналог тогдашних «тридцатьчетверок». На всех Pz.IV до самого конца войны ставили все тот же 300-сильный двигатель «Майбах» HL 120TRM, что при значительном увеличении веса не могло не сказаться на проходимости и маневренности этого танка на поле боя. Скажем, его удельная мощность к тому времени составляла 12 л.с./т — меньше не только, чем у Т-34-85 (15,4 л.с./т), но и чем у тяжелых КВ-1с (14,1), ИС-2 (13), «пантеры» (15,4) и даже «тигра» (12,3 л.с./т). Танку был явно нужен более мощный движок — хотя бы в 400 «лошадей». Но, по тем или иным причинам, Pz.IV его так и не получил… Данный «панцер», несмотря на превосходную оптику и высокую техническую надежность, так и не стал равным соперником советской «тридцатьчетверки». Он откровенно уступал ее «утяжеленной» серии — Т-34-85. Интересно отметить изменение в весе между первой и последней сериями упомянутых немецких танков: с 15,4 до 22,7 тонны у Pz.III (то есть увеличение на 7,3 тонны) и с 17,3 до 25 тонн у Pz.IV (на 7,7 тонны). А теперь зададим себе вопрос: а имелись ли у Советского Союза легкие танки, которые при желании можно было превратить в средние?..

Итак, был ли у Советского Союза накануне войны легкий танк с таким же потенциалом для последующей модернизации в средний, как у немецких Pz.III и Pz.IV? Берусь утверждать: да, был — это танк БТ. Начнем с того, что на протяжении 30-х годов советский «Кристи» и так подвергался непрерывной модернизации. Сначала на нем поменяли пушку — с первоначальной 37-мм на стандартное для большинства легких советских танков орудие калибра 45 мм. В 1935 году БТ-7 получил более мощный двигатель — М-17Т. К 1939 году на БТ-7М (он же БТ-8) установили 500-сильный дизель В-2 — такой же, как на Т-34, — и несколько улучшенное бронирование. На танках БТ-7А стояли короткоствольные 76-мм пушки КТ-28. На этом же танке, согласно М. Барятинскому, еще в 1939 году были испытаны «полноразмерные» 76-мм пушки Л-11 и Ф-32. Танковая пушка Л-11, к слову, впоследствии устанавливалась на первые модификации Т-34 и КВ-1 («Танки СССР в бою. 1919–2009», с. 109). Впрочем, и без дальнейшей модернизации БТ-7, по мнению М. Барятинского, «был в состоянии на равных вести бой с немецкими танками — как легкими, так и средними» (там же, с. 133).

Если из легкого танка в средний можно было превратить гитлеровский 15,4-тонный Pz.III с 250-сильным бензиновым двигателем, 14,5-мм броней и 37-мм пушкой, то неужели то же самое нельзя было сделать со сталинским 14,7-тонным БТ-7М с 15 — 22-мм броней, 500-сильным дизелем и 45-мм орудием?.. Разумеется, можно! Резерв модернизации состоявших на вооружении советских «Кристи» наверняка был весьма значительным. При желании тысячи танков БТ-7М, БТ-7 и БТ-5 можно было вернуть на заводы и достаточно оперативно нарастить за счет дополнительных экранов броню и, возможно, установить более мощную 76-мм пушку Л-11. Например, М. Барятинский считает, что бронирование танков БТ-7 можно было без проблем увеличить до 30 мм (там же, с. 138). Считаю, что М. Барятинский в этом вопросе слишком консервативен и что на самом деле лобовое бронирование БТ-7 можно было довести до 60 мм, а бортовое — до 40 мм. Ведь смогли же нарастить до 50 мм лобовую броню совсем уж легкого «чеха» Pz.38E (t) с 125-сильным двигателем (см.: «Танковые войска Гитлера. Первая энциклопедия Панцерваффе», с. 39)! Я, кстати, не вижу причин, почему аналогичное мероприятие нельзя было проделать и в случае БТ-5, у которого была практически такая же ходовая часть, что и у БТ-7. Не будем забывать и о том, что лишь за счет избавления от ставшего к концу 30-х анахронизмом колесного движителя танк БТ можно было облегчить на целых полторы тонны! К слову, согласно М. Коломийцу, вес дополнительного экранирования гораздо большего по размерам трехбашенного Т-28Э составлял примерно 4 тонны («Сухопутные линкоры Сталина», с. 120). А в статье «Броня была крепка и танки — быстры» М. Барятинского и М. Коломийца содержится и более конкретная информация: «В 1940 году, — пишут два «танковых» историка, — Мариупольскому металлургическому заводу им. Ильича была заказана первая партия комплектов навесной гомогенной брони для БТ-7М. Одновременно велись испытания танка, догруженного до массы в 19 т (чуть меньше, чем у Pz.IIIE/F), причем «бегал» он довольно резво» («Моделист-конструктор», № 5, 1994). Даже потяжелев после установки дополнительной брони и новой пушки на 3–5 тонн, советские БТ намного превосходили бы все современные средние танки (включая и столь неприятно поразившие немцев французские Char В1bis и S-35 «Сомуа») по всем параметрам — энерговоооруженности, скорости, бронированию и бронепробиваемости.

Назовем наш условный «глубоко модернизированный» БТ «Волком» и прикинем на глаз его характеристики. Добавив в весе максимум 5 тонн, получив 76-мм пушку Л-11, бронирование до 60–40 мм, он весил бы около 19 тонн, имел бы удельную мощность (мощность двигателя, деленная на вес), равную 26,3 (18,7 у Т-34-76) и, будучи неуязвимым для всех немецких танков начального периода войны, смог бы спокойно поражать их с дистанции в один километр. Даже потяжелев, «Волк» превосходил бы по своим параметрам любой танк, состоявший на вооружении всех стран мира того времени. Мало того, грозным противником был бы и любой «кондовый» БТ-5 или БТ-7 с 45-мм пушкой. И этот «Волчонок», навесь на него дополнительную броню, мог бы летом 1941 года стать еще более грозным противником для немцев даже с родной «сорока-пяткой». Ведь с расстояния, скажем, в 500 метров, оставаясь полностью неуязвимым для немецких 50-мм пушек, он смог бы подбивать более половины германских танков.

Любопытно, что подобная «ограниченно-стихийная» модернизация в ходе войны осуществлялась как минимум в одном случае: в ходе обороны Одессы. Так, Андрей Кравченко в своей статье «Легкий танк БТ-7» сообщает: «Достаточно яркий след оставили танки БТ-7 при обороне Одессы. Танки Приморская армия получала прежде всего из ремфонда Южного фронта. Первый эшелон (12 танков БТ-7) поступил в Одессу в первых числах августа 1941 года. Танки восстанавливались на заводе им. Январского восстания, где проходили капремонт и экранировку (по инициативе представителя бронетанкового отдела Приморской армии ст. лейтенанта Г. Пенежко) 30-мм листами корабельной стали, запас которых был на заводе им. Марти. Экранировался корпус и башня, экраны служили неплохой защитой от румынских батальонных орудий. Танки с экранированной башней (листы полуметровой ширины устанавливались по обе стороны от маски орудия) имели причудливо-устрашающий вид. Всего за время обороны было отремонтировано и поставлено в строй 42 танка. Преимущественно БТ-7 и БТ-5. В ходе боев танки БТ-7 и БТ-5 успешно боролись с легкими немецкими Pz.II, средними Pz.III, Pz.38(t) и даже французскими танками, состоявшими на вооружении 4-й румынской армии» 12).

В этой связи предлагаю посмотреть на эволюцию британских «кузенов» БТ — тамошних «крейсерских» танков. Первый британский «Кристи» — это Mk.III, появившийся на свет в 1938 году. Его вес — 14,2 тонны. На нем были установлены пушка калибром 40 мм и авиационный двигатель «Либерти» мощностью 345 л.с. Его бронирование — 14,6 мм, а максимальная скорость — 50 км/ч. Похуже, конечно, чем советские аналоги — БТ-5 или тем более БТ-7 (слабее пушка, двигатель, броня; незначительный запас хода), но тоже весьма грозная машина. Особенно если ее использовать по прямому назначению — для того, чтобы наносить удары по вражеским тылам после прорыва обороны пехотой и тяжелобронированными пехотными танками. Но война для Великобритании — как и для СССР — началась несколько иначе, чем рассчитывали англичане: это немецкие «панцеры» рвали тыловые коммуникации союзников, а не наоборот. Требования изменились, а потому уже в 1939 году в войсках появились «крейсерские» серии с усиленным бронированием — 19,3-тонный Mk.VI «Крусейдер II» (лобовая броня — 49 мм, борт — 21 мм, башня — 51–24 мм). Впрочем, хотя эти машины в целом честно послужили британской армии в Северной Африке, их основные недостатки — слабая 40-мм пушка, относительно «чахлый» двигатель «Либерти», тонкая боковая броня и предрасположенность к поломкам в самый неподходящий момент — не позволили им стать настоящими «доминаторами» африканской пустыни. Эта роль сначала досталась топорно сконструированным, но относительно тяжелобронированным и вооруженным 75-мм пушкой американским «грантам», а потом и более удачно сделанным «шерманам».

На этом англичане не успокоились: в 1942 году в войска поступил утяжеленный «крейсерский» танк Мк. VII «Кавалер». Этот весил 27 тонн, имел пушку калибра 75 мм и максимальное лобовое бронирование в 76 мм. Правда, двигатель и подвеска у него остались те же, а потому скорость по шоссе снизилась до совсем не «крейсерских» 39 км/ч, а надежность стала еще хуже, чем у «Крусейдера». Но англичане не опустили руки: в том же 1942 году был создан «крейсерский» танк Mk.IV «Кромвель». Этот «продвинутый» «Кристи» уже прочно зацепился в категории средних танков: он весил 27,8 тонны, на нем стоял 608-сильный двигатель «Метеор» и лобовое бронирование в 64 мм (на более поздних модификациях ее увеличили до 101 мм). Его скорость по хорошей дороге вновь вызывала уважение — 64 км/ч. Впрочем, будучи вполне адекватной для борьбы с легкими и средними танками противника, пушка «Кромвеля» все равно осталась негодящейся для того, чтобы сражаться с танками тяжелыми. Не отвечали современным требованиям и вертикально расположенные — как у «тигра» — броневые листы. Надо сказать, что с первого взгляда «Кромвель» вообще сильно напоминает Pz.VI.

И вот к концу войны — в 1944 году — родился венец британского «кристизма» — 35,8-тонный «крейсерский» танк «комет», который англичане называют своим лучшим танком Второй мировой. Возможно, так оно и было: будучи весьма похожим на «кромвель», «комет» был тем не менее оснащен более мощной 77-мм длинноствольной пушкой и 76-мм лобовой броней. Скорость танка, конечно, упала, но все равно осталась на уровне 47 км/ч по автобану (думаю, что с удельным давлением на грунт в 0,97 кг/кв. см «комету» было трудновато идти по грязи и снегу). Теоретически «комет» мог сходиться один на один с «пантерой» и даже с «тигром», но… активно участвовать в боях ему так и не пришлось. Зато англичане гордо выкатили его на берлинский парад 7 сентября 1945 года в честь победы союзников. Правда, там его полностью затмил тоже не успевший много повоевать советский супертанк ИС-3. «Комет» оставался на королевской службе вплоть до 1958 года (в Южной Африке — до конца 70-х) и послужил базой для создания более современного универсального танка «Центурион», который воевал в составе многих армий до начала 80-х. Вот такая судьба у «британского БТ»…

Почему же по-иному сложилось у БТ советского?.. Почему его не подвергли дальнейшей модернизации? Почему не появились на свет гипотетические «волки» и «волчата»? Согласно книге М. Барятинского «Т-34 в бою», такая задача конструкторам танков ставилась еще в 1935 году: следующим этапом в развитии «быстроходных» танков должен был стать БТ-9 с 76-мм длинноствольной пушкой и дизелем В-2 (с.22). Впрочем, техническое задание предусматривало бронирование в 25–13 мм, что, разумеется, перестало отвечать реалиям времени уже к концу 30-х. В конце 1937 года под руководством конструктора Н. Цыганова на основе ходовой части танка БТ-7 был построен первый экземпляр танка БТ-СВ-2 «Черепаха», примером для изготовления «футуристической» угловой брони которого послужил французский танк FCM 36 (там же, с. 24). У этой вполне перспективной машины предусматривалось бронирование 55–45 мм, а ее вес мог составить 24–25 тонн. Но в начале 1938 года Цыганова — как и многих других «вредителей» — арестовали, и проект был похоронен. Весной — летом 1938 года в СССР решили создать БТ-20 — танк, гораздо более приспособленный к ведению современной войны, чем так и не появившийся на свет БТ-9. Именно в свете этих решений Автобронетанкового управления РККА и Комитета Обороны СССР возникли гусенично-колесный прототип А-20 и чисто гусеничный А-32. Последний в итоге и превратился сначала в Т-32, а затем в знаменитый Т-34, принятый на вооружение 19 декабря 1939 года вместе с тяжелым танком КВ и плавающим Т-40. Таким образом, Т-34 — это «побочная», но весьма удачная ветвь на древе глубокой модернизации танков БТ. В отличие от британских «крейсеров», в советском танкостроении качественный скачок — фактически к универсальному танку нового поколения — произошел на несколько лет раньше.