Танковая война на Восточном фронте
Шрифт:
Средняя скорость движения по шоссе составила 25–30 км/ч, а по просёлку — 13,4—15 км/ч.
Максимальную скорость, указанную в технической документации танка, в 41,5 км/ч достичь на ходовых испытаниях так и не удалось.
По результатам ходовых испытаний и знакомству с общим устройством было сделано заключение, что «танк «Тигр-В» представляет собой дальнейшую модернизацию основного тяжёлого немецкого танка Т-V «пантера» с более мощным бронированием и вооружением».
Для объективной оценки бронестойкости танка было принято решение подвергнуть снарядному обстрелу корпус и башню трофейной машины с башенным номером № 102, большинство узлов и агрегатов с которой было демонтировано для дальнейших исследований. Вооружение танка было отправлено для исследований на ГАНИОП.
Испытания обстрелом были проведены осенью 1944 г. в Кубинке, и в ходе их были получены следующие результаты:
«1. Качество брони танка «Тигр-Б» по сравнению с качеством брони танков: «Тигр-Н», «пантера» и СУ «Фердинанд» первых выпусков, резко ухудшилось. В броне танка «Тигр-Б» от первых одиночных попаданий образуются трещины и отколы. От группы снарядных попаданий (3–4 снарядов) в броне образуются отколы и проломы большой величины.
2. Для всех узлов корпуса и башни танка характерным является слабость сварных швов.
Несмотря на тщательное выполнение, швы при обстреле ведут себя значительно хуже, чем это имело место в аналогичных конструкциях танков «Тигр-Н», «пантера» и СУ «Фердинанд».
3. В броне лобовых листов танка толщиной от 100 до 190 мм, при попадании в них 3–4 бронебойных или осколочно-фугасных снарядов артсистем калибра 152, 122 и 100 мм, с дистанции 500— 1000 м, образуются трещины, отколы и разрушения сварных швов, влекущие за собой нарушение работы трансмиссии и выход танка из строя как безвозвратные потери.
4. Бронебойные снаряды пушек БС-3 (100 мм) и А-19 (122 мм) производят сквозное пробитие при попадании в кромки или стыки лобовых листов корпуса танка «Тигр-Б» на дистанциях 500–600 м.
5. Бронебойные снаряды пушек БС-3 (100 мм) и А-19 (122 мм) производят сквозное пробитие в лобовом листе башни танка «Тигр-Б» на дистанциях 1000–1500 м.
6. Бронебойные 85-мм снаряды пушек Д-5 и С-53 лобовые листы корпуса танка не пробивают и не производят каких-либо разрушений конструкции с дистанции 300 м.
7. Бортовые броневые листы танка отличаются резкой не-равнопрочностью по сравнению с лобовыми листами и являются наиболее уязвимой частью броневого корпуса и башни танка.
8. Бортовые листы корпуса и башни танка пробиваются бронебойными снарядами 85-мм отечественной и 76-мм американской пушкой с дистанции 800—2000 м.
9. Бортовые листы корпуса и башни танка не пробиваются бронебойными снарядами 76-мм отечественной пушки (ЗИС-З и Ф-34).
10. Американские 76-мм бронебойные снаряды пробивают бортовые листы танка «Тигр-Б» с дистанции в 1,5–2 раза больших, чем отечественные 85-мм бронебойные снаряды».
При лабораторном исследовании брони танка «Тигр-Б», проведённом в ЦНИИ-48, было отмечено, что «заметно постепенное снижение количества молибдена (М) на немецких танках Т-VI и Т-V и полное отсутствие в T-V1B… причину замены одного элемента (М) другим (V — ванадием) надо, очевидно, искать в истощении имевшихся запасов и потерь баз, снабжавших Германию молибденом… Характерным для брони «Тигра-Б» является малая вязкость… Преимуществом отечественной брони, как известно, является значительно большая вязкость, немецкая броня менее легированная, но и зато значительно менее вязкая».
Во время испытания вооружения пушка KwK 43 показала хорошие результаты по бронепробиваемости и кучности. Практически такие же, как и у нашей 122-мм пушки Д-25 танка ИС-2. Так, на дальности в 1000 м были получены следующие отклонения попаданий снарядов от точки прицеливания: 260 мм по вертикали и 210 мм по горизонтали. Для сравнения у пушки Д-25 танка ИС-2 среднее отклонение снарядов от точки прицеливания при стрельбе с места на дистанции 1000 м по вертикали не превышало 170 мм, а по горизонтали — 270 мм. Бронепробиваемость 88-мм пушкой KwK 43 с длиной ствола 71 калибр, при начальной скорости бронебойного снаряда 1000 м/с на дальности 1000 м составляла 165 мм/30 градусов. В частности, башню своего собрата «Тигр-Б» пробил навылет с дальности в 400 м. А вот по могуществу фугасного действия 88-мм снаряд уступал в 1,39 раза 122-мм осколочно-фугасному снаряду.
В окончательном отчёте от 16 февраля 1945 г. по испытаниям «Тигра-Б» было сказано: «…. п.9. Лобовая броня корпуса и башни низкого качества. При наличии несквозных поражений (вмятин) в броне образуются сквозные трещины и большие отколы с тыльной стороны… Бортовые листы отличаются резкой неравнопрочностью по сравнению с лобовыми и являются наиболее уязвимой частью броневого корпуса и башни танка…
Недостатки:
Ходовая часть сложная и недолговечная.
Механизм поворота — сложен и дорог.
Бортовая передача — крайне ненадёжна.
Запас ходу уступает ИС на 25%.
Неудобное размещение боекомплекта (кроме ниши башни)…
…Чрезмерные габариты и большой вес не соответствуют броневой защите и огневой мощи танка».
Глава 20
«Тигры» под Ленинградом
25 мая 1942 г. был сформирован 502-й тяжёлый танковый батальон, на вооружении которого должны были состоять тяжёлые танки «тигр». Батальон формировался в Бретани в заброшенном имении со старинным замком и первоначально состоял из двух танковых рот.
К сентябрю 1942 г. в батальоне было 9 танков «тигр», 9 танков T-IIIN с 7,5-см пушкой L24 [88] (их называли танками огневой поддержки) и 9 танков Т-III с 5-см пушкой L60. По штату же в батальоне должна была быть одна рота «тигров» — всего 14 машин.
Из Бретани танки, тщательно укрытые брезентом, направили в Россию. Под Ленинград первоначально прибыли всего четыре «тигра». От них с ходу попробовали поддержать огнём атаку пехоты. Во время марш-броска на позиции три из четырёх танков вышли из строя по техническим причинам.
88
L24 — короткая танковая пушка с длиной ствола в 24 клб.
Почти месяц прошёл в устранении технических неполадок, пока, наконец, батальон (точнее, сырая часть формируемого батальона) не был придан 21 сентября 1942 г. 170-й пехотной дивизии. К тому моменту батальон состоял из четырёх «тигров» и нескольких танков Т-III. 170-я пехотная дивизия в составе 30-го армейского корпуса 11-й армии Манштейна вела тяжёлые бои с окружённой ударной группировкой Волховского фронта в труднопроходимой местности. Использование батальона «тигров» именно здесь по приказу Гитлера было продиктовано тем, что ликвидация «котла» окружения сковывала 11-ю армию и отвлекала её от главной задачи, ради которой армия была переброшена из Крыма в группу армий «Север» — захвата Ленинграда. Окружённые в болотах части, словно клещами, вцепились в предназначенные для удара по Ленинграду дивизии, и поэтому против них решили бросить новейшие тяжёлые танки. Первый бой стал для «тигров» неудачным: один танк был подбит, а три увязли в болоте.
«Тигр» был подбит 122-мм корпусной пушкой обр. 1931 г., и немцы долго не знали, что делать: достать его было невозможно, а взорвать разрешения не поступало. Судьба танка была решена только в ноябре 1942 г. 24–25 ноября с танка сняли всё ценное оборудование и взорвали его. Принятые меры сыграли свою роль, до января 1943 г. советское командование просто не догадывалось, что в глухих лесах на северном секторе советско-германского фронта принял участие в боях танк, имя которого вскоре станет нарицательным.
Об одном из первых применений «тигра» рассказывает Отто Кариус, командир экипажа «тигра»: «Автодорога, которую нам предстояло охранять, протянулась перед нами справа налево. Она уходила вверх направо и исчезала за подъёмом примерно через 2000 метров. Остальная часть нашего батальона должна была выйти к нам с того направления и усилить наш рубеж между Ловецом и Невелем. Это было 4 ноября.
Мы вылезли из танка. Мой механик-водитель, унтер-офицер Кестлер, ремонтировал повреждённую левую гусеницу. Стоя на открытом пространстве, мы с удовлетворением отмечали, что наши танки катились по направлению к нам по автодороге через вышеупомянутый подъём. По крайней мере, радист не докладывал мне ничего такого, что нарушало бы эту идиллию.
Когда я лучше рассмотрел первые танки, невольно вздрогнул. На них сидела пехота. Это русские лично удостоили нас своим присутствием. В мгновение ока все мы опять были на своих местах. Но русские даже не обратили на нас внимания. Наверное, сочли нашу машину подбитой и не рассчитывали на боевой контакт с противником.
Мой водитель, Кестлер, практически всё испортил; он всегда приходил в ярость, когда показывались танки. По его мнению, огонь никогда не открывали достаточно быстро. Он бы предпочёл протаранить танки противника. Он уже завёл двигатель и вновь потребовал, чтобы мы открыли огонь, не понимая нашего «спокойствия». Мой наводчик, унтер-офицер Клаюс, был одним из тех бывших студентов университета, кто умел наслаждаться выпивкой. В отличие от его прежних начальников я хорошо с ним ладил. К сожалению, мы расстались, потому что его просьба о продолжении учёбы была удовлетворена. Итак, едва я собрался приказать «открыть огонь», как Кестлер потерял терпение и попытался двинуться с места. Двигавшиеся в голове колонны русские были от нас уже не более чем в 60 метрах. Как раз в это самое время Клаюс «дал им прикурить» снарядом, угодившим между башней и корпусом. Танк сполз на обочину и загорелся. Экипаж не подавал признаков жизни. Русская пехота рассыпалась по местности, прилегающей к дороге.