Танковая война на Восточном фронте
Шрифт:
Фирмой «Zeiss-Jena» разрабатывался ещё более мощный прибор, позволявший «видеть» на расстоянии 4 км, однако из-за больших размеров осветителя (диаметр 600 мм) применения на танке «пантера» он не нашёл.
Башня «пантеры», имевшая форму усечённого конуса, сварная, с соединением листов в шип и наклоном стенок в 65°. В передней части башни в литой маске полуцилиндрической формы устанавливались пушка, спаренный с ней пулемёт и прицел. Башня приводилась во вращение гидравлическим поворотным механизмом мощностью 4 кВт. Скорость поворота зависела от частоты вращения коленчатого вала двигателя. При 2500 об/мин полный оборот башни осуществлялся за 17 с вправо и 18 с влево. При выключенном двигателе башня поворачивалась вручную. При этом из-за неуравновешенности башни её поворот вручную при крене свыше 5° был невозможен.
На крыше башни устанавливалась командирская башенка с шестью (позже с семью) смотровыми приборами.
Основное вооружение «пантеры»: пушка 7,5 cm KwK 42 калибра 75 мм, производившаяся на заводе фирмы «Рейнметалл-Борзиг» в Дюссельдорфе. Ствол орудия имел длину 70 калибров (5250 мм); вместе с дульным тормозом — 5535 мм. Вес пушки составлял 1000 кг, а вес всей установки вместе с маской — 2650 кг. Предельная длина отката — 420 мм. Вертикальная наводка осуществлялась в пределах от -8° до +18°.
Пушка снабжалась вертикальным клиновым затвором и полуавтоматикой копирного типа. Полуавтоматика располагалась на правой стороне казённика (закрывающий механизм) и на люльке (копирное устройство). Противооткатные устройства состояли из гидравлического тормоза отката и воздушно-жидкостного накатника. Подъёмный механизм пушки секторного типа.
Выстрел из пушки производился с помощью стационарного электроспуска, кнопка которого находилась на рукоятке маховика подъёмного механизма.
В боевом отделении под сиденьем наводчика устанавливался воздушный компрессор для продувки ствола пушки после каждого выстрела. Воздух для продува ствола отсасывался из короба гильзоулавливателя.
С пушкой был спарен 7,92-мм пулемёт MG 34. Курсовой пулемёт размещался в лобовом листе корпуса в бугельной (Ausf D) или в шаровой (Ausf А и G) установках. Командирские башенки модификаций А и G были приспособлены под монтаж зенитного пулемёта MG 34.
Танки Ausf D оснащались бинокулярным телескопическим ломающимся прицелом TZF 12, a Ausf А и G — монокулярным TZF 12а. При изменении вертикального угла установки вооружения изменялось и положение объективной части прицелов, окулярная же часть оставалась неподвижной, что обеспечивало работу с вооружением на всём диапазоне вертикального угла наведения без изменения положения стреляющего. Прицелы изготавливались фирмой Karl Zeiss в Йене.
Боекомплект пушки состоял из 79 выстрелов у Ausf D и А и 82 выстрелов у Ausf G. Выстрелы укладывались в нишах подбашенной коробки, в отделении управления и в боевом отделении.
Боекомплект пулемётов составлял для моделей D и А составлял 5100 патронов, а для G — 4800 патронов.
В качестве вспомогательного вооружения танк оснащался «устройством ближнего боя» (Nahkampfgerat) — мортиркой калибра 26 мм, в боекомплект которой входили дымовые (12 шт.), осколочные (20 шт.) и осколочно-зажигательные (24 шт.) снаряды. Мортирка располагалась в правой задней части крыши башни.
На танке «пантера» устанавливался 12-цилиндровый карбюраторный четырёхтактный двигатель Maybach HL 230Р30 мощностью 700 л.с. (515 кВт) при 3000 об/мин (на практике число оборотов не превышало 2500).
Перевооружение танковых частей с Т-III и T-IV на Т-V в конце 1943 г. шло довольно интенсивно. Во многих случаях это совпадало с передислокацией танковых частей и соединений или отводом их в тыл для ремонта и пополнения материальной части. Так, например, 16-я танковая дивизия получила новые танки в октябре 1943 г., при переброске из Италии на Украину. До конца 1943 г. было перевооружено по одному батальону во 2, 3, 4, 7 и 19-й танковых дивизиях; 51-й батальон включили в состав 9-й танковой дивизии.
В первую очередь «пантеры» поступали в элитные соединения: танковые дивизии «Великая Германия», «Герман Геринг» и другие. Небольшое число танков задействовали и в учебных целях, например, в 1-й танковой школе (1.Panzer Schule). В 1944 г. процесс перевооружения продолжился.
Сведения о боевом применении «пантер» на Восточном фронте вызывают у исследователей противоречивые мнения. В приводимых в западной печати примерах боевых эпизодов наши танки и САУ горят сотнями, потери же немцев исчисляются единицами. Рассмотрим эпизод, связанный с действиями тяжёлого танкового полка «Ваке», описанный в книге польского автора Януша Ледвоха (куда он, без сомнения, перекочевал из западных источников).
Полк «Bake», названный так по фамилии своего командира подполковника Франца Беке, состоял из 503-го тяжёлого танкового батальона «тигров» и батальона «пантер» модели D. В ходе многодневных боёв с двумя советскими танковыми корпусами полк уничтожил 267 танков, потеряв при этом один «тигр» и четыре «пантеры».
Вот какой эпизод, произошедший в ходе уже Житомирско-Бердичевской операции в декабре 1943 г., описал в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза И.И. Якубовский: «В этих боях отличились многие воины. Так, командир танка младший лейтенант И.П. Голуб из 13-й гвардейской танковой бригады полковника Л.И. Баукова в районе Высокой Печи уничтожил три «тигра», две «пантеры», пять орудий и до роты пехоты. Вырвавшись вперёд, его танк перерезал дорогу отступающим немцам. Было захвачено до сорока автомобилей и до полсотни подвод. В этом бою танк Голуба получил шесть пробоин».
Впрочем, как это следует из текста воспоминаний маршала, этот эпизод взят из наградного листа, в котором, дабы убедить командование, могли и кое-что приписать. А вот интересный эпизод из «Отчёта о боевом применении танков ИС-85» (ЦАМО, фонд НИИБТ-Полигона): «19 февраля 1944 года в 11.00 танковая рота 13-го гвардейского тяжёлого танкового полка в составе пяти тяжёлых танков ИС-85 была выдвинута для поддержки 109-й танковой бригады, которая атаковала опорный пункт противника в д. Лисянке (Украина, р-н Житомира). К моменту ввода в бой тяжёлых танков участвовавшие в атаке Т-34 109-й бригады были подбиты огнём «пантер», занимавших оборону на северо-восточной окраине Лисянки. Последнее обстоятельство позволило немцам сосредоточить огонь на ИС-85, подпустив их на 600–800 м. В результате два ИСа были сожжены, а три подбиты.
Весь день 19 февраля противник с боями удерживал свой передний край в Лисянке, а ночью отошёл, оставив 21 боевую машину (16 «пантер», 3 Т- IV и 2 StuG III), частью подорванные, а частью совершенно исправные, но без топлива (во время боя немецкая авиация сбрасывала для танков горючее в бочках)».
Глава 22
Оборона Курской дуги
В ходе наступательных операций зимней кампании 1942/43 г. войска Брянского, Центрального, Воронежского и Юго-Западного фронтов отбросили немецкие войска далеко на запад и овладели обширным районом под Курском. Этот район глубоко вдавался в расположение противника и получил название Курского выступа. На этом рубеже фронт к концу марта 1943 г. стабилизировался, и обе стороны стали готовиться к летним операциям.
В сложившейся обстановке Курский выступ имел важное стратегическое значение. Обладая им, советские войска могли нанести глубокие фланговые удары по орловско-брянской и белгородско-харьковской группировкам немцев.
В начале 1943 г. Гитлер и Верховное командование (ОКХ), рассматривая планы летней кампании 1943 г., оказались перед альтернативой:
«1. Ведение оборонительно-наступательных действий, что означало предоставить Советам возможность наступать первыми, после чего перейти в контрнаступление. Такое решение предлагали начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Курт Цейтцлер, начальник оперативного управления ОКХ генерал-лейтенант Адольф Хойзингер, командующие группами армий «Центр» и «Юг» фельдмаршалы Гюнтер фон Клюге и Эрих фон Манштейн. Эти генералы подчёркивали, что дело состоит не в том, чтобы удерживать территорию, а в том, чтобы разбить Красную армию, придерживаясь оборонительно-наступательной тактики. Они полагали, что, вероятнее всего, учитывая существующее соотношение сил между воюющими сторонами, к успеху приведут именно подобные действия. Как только советские войска безвозвратно втянутся в наступление, контрудар настигнет врага после периода гибкой обороны, в тот момент, когда он будет в движении. Благодаря лучшему качеству немецкого командования и солдат (что нашло подтверждение в сражении под Харьковом), такие действия скорее позволят нейтрализовать советское численное превосходство и одержать победу. А удержание слишком протяжённого фронта при одновременном наступлении и прорыве полосы вражеских укреплений до тех пор, пока армии не смогут выйти на оперативный простор, малоперспективно.
2. Нанести первый удар, чтобы прекратить советские приготовления к наступлению на начальной стадии, что приведёт к тому, что Красная армия не сможет начать общее наступление в 1943 году.
Гитлер сделал выбор в пользу второго решения, определил время и снова отверг первое предложение, поскольку полностью отверг идею о какой-либо произвольной потере территории. Всегда становившийся подозрительным, когда вставал этот вопрос, он опасался того, что оборонительно-наступательные действия начнутся с преднамеренной потери территории, что приведёт к началу отступления на всём фронте, остановить которое больше не удастся. Он спорил дальше о том, что у него нет времени, чтобы дожидаться, когда Сталин позволит ему начать наступление, особенно в свете надвигающегося вторжения на западе. Поэтому было принято решение ударить первыми. После этого встал вопрос, где наносить удар» [92] .
92
Ньютон С.Х. Курская битва: немецкий взгляд. М.: Яуза, Эксмо, 2006. С. 24–25.