Таня, бандит тебе не няня!
Шрифт:
— Крепче держись!
И бросаюсь следом за фургоном.
На счастье, улица длинная, и машина с похитителями как раз сворачивает с неё направо, куда-то в промзону.
Жму на газ, несусь следом, даже не замечаю, как сильно сжимаю руль, как сердце бешено колотится в груди.
А в голове только одна мысль:
«Я спасу тебя, маленькая оторва»
Папа-злодей спасёт тебя, бандитка в колготках!
Фургон, хоть и мчится на большой скорости, по мощности уступает моему джипу, и я с каждой секундой сокращаю расстояние, уже вижу и номер машины, и испуганные лица похитителей, и даже Таню, которая недовольно что-то говорит похитителям!
Она там пытается командовать ими?
Даже в такой опасной ситуации не теряется и строит бандитов!
Точно моя девочка!
— Держись, Лиля! — кричу девушке. — Сейчас будет опасный манёвр!
Фургон на повороте сбрасывает скорость, а я же жму на газ, выкручиваю руль, обгоняю похитителей и перекрываю путь.
Фургон, чтобы избежать столкновения, уходит в сторону, врезается в строительные леса и тут же глохнет.
— Оставайся в машине, Лиля…
Сам выскакиваю, бегу к фургону.
Мне навстречу выходит один из похитителей.
— Стой, Злобнев, Венимир просил передать, что ваша сделка…
Я не дослушиваю, вырубаю урода одним ударом.
Следом вырубаю второго.
Задние двери фургона распахиваются, и оттуда наутёк бросается кто-то из похитителей, и остаются ещё двое.
Один держит Таню, второй медленно пятится от меня.
— Верните дочь, — говорю им, — по-хорошему прошу! Если хоть один волос с её головы упадёт…
— Да мы сами чуть без волос не остались, пока пытались её успокоить, — кричит в отчаянии похититель, — она нами командовать пыталась, говорила, что мы ненастоящие бандиты…
— Вы тлусы, — говорит Таня, — товько твусы под масками плясются! И маски некласивые, вас бы в них на утленник тосьно бы не пустиви!
Я улыбаюсь невольно.
Эта маленькая оторва точно нигде не пропадёт!
Даже если бы не успел догнать фургон, прихвостни Раженко сами бы её вернули, не выдержав напор малой, ещё бы и денег сверху накинули…
— Твою мать, Злобнев, забери девчонку, только прошу тебя, не надо мстить, мы приказ Раженко выполняли, у нас самих семьи, дети… ай!
Таня кусает похитителя, и тот её выпускает.
Малая бежит ко мне и… бросается в объятия!
— Я знава, сто ты за нами плиедешь… я слазу им сказава, сто нас зводей – самый вуцсый зводей!
— И я рад тебя видеть, малая, — снова улыбаюсь, будто ненормальный, чувствую, как сильно бьётся маленькое детское сердечко, — не напугалась?
— Нетуски, — мотает головой, — я знава, сто ты меня спасёс! А где мама? Она с тобой?
— В машине сидит, она немного ногу подвернула, но это пустяки.
Слышу вдалеке визг тормозов, громкие крики.
Мои парни спешат на подмогу, уже вяжут горе-похитителей.
Чувствую, нас с Раженко ждёт большой конфликт…
Но сейчас это неважно.
Здесь рядом со мной моя дочь.
И я чувствую себя самым счастливым на свете!
— А я тебе плезентацию сдевава, — говорит малая, — я осень сталавась, надо у мамы взять её и тебе показать… мама, выходи!
Лиля, чуть прихрамываю, выбирается из машины, дочь тут же бросается к ней на шею, а я…
Как же хочется обнять их обеих, плюнуть на всё, и просто наслаждаться моментом.
— Спасибо, — говорит мне Лиля, — спасибо тебе большое, Вик, что… не бросил нас, даже не знаю, что бы делала, если бы не ты… ты имеешь право знать правду, Вик…
— Что Таня - моя дочь, — заканчиваю я. — Спасибо, Лиля, правду я уже знаю, благодаря своему бывшему партнёру. Вопрос в другом, что мы будем с этой правдой делать? Ведь теперь я не могу вас отпустить, придётся мне…
***
Спасибо большое за поддержку, дорогие читательницы!
Всегда приятно читать ваши комментарии и эмоции ;)
Это только начало большого нелёгкого пути, который предстоит пройти нашим героям…
Всё самое интересное впереди, наша маленькая оторва ещё не раз задаст всем жару!
Поэтому… пристёгиваемся и летим дальше, впереди нас ждут те ещё эмоциональные горки!
Глава 13
Лиля
Сначала мне кажется, что я ослышалась, поэтому переспрашиваю.
— Прости, Вик… ты сказал…
— Я сказал, что мне придётся забрать вас себе, — повторяет он терпеливо, — увы, но теперь не только я знаю правду об отцовстве, но и Раженко, а он явно будет мстить и не даст вам покоя.
— А он тозе из детсадовских? — с серьёзным видом интересуется Танюша, которая никак не хочет отпускать только-только обретённого папу.
Будто боится, что если отпустит, то потеряет…
— Нет, малая, — улыбается невольно Виктор, — Раженко не из детсадовских, из другой он группировки.
— Тогда нестласно, — уверенно заявляет дочь, — детсадовцы – самые опасные, они могут на сонсясе шолты сплятать!
Виктор невольно улыбается.
— А остальные, значит, неопасные?
— Не-а, с оставьными мы сплавимся, пап.
Замечаю, как на мгновение меняется взгляд бывшего, когда Танюша называет его папой.
За время наших отношений с Виком ни разу такого взгляда не видела.
Такой тёплый, заботливый… даже добрый.
На меня он смотрел скорее нежно, с любовью, как на девушку.
А этот взгляд… именно отцовский.
— Ты как, Лиля? — Виктор осматривает мою ногу. — Несильно болит? Ходить можешь?
— Могу, да… опираться на ногу больно, но это пройдёт.
— Надо лёд приложить, — говорит Вик, ощупывая мою лодыжку, — домой ко мне приедем, сделаем компресс холодный.
Чувствую, как по коже бегут мурашки от его прикосновений, таких мягких, таких приятных…