Таня, бандит тебе не няня!
Шрифт:
— За денеской, — поясняет мелкая, — но ей не дави, сказави, мама пвохо лаботала… и тогда мама сказава, сто пвобиётся в кабивет гвавного дилектова и будет там здать, стобы денеску заблать!
Чего???
Какая-то уборщица решила ко мне в кабинет пробраться?
У меня там в сейфе выручка недельная лежит, её сегодня же надо за новую парти товара передать!
Если с деньгами хоть что-то случится…
Это будет полный п…ровал!
Вылетаю из зала, бегу по коридору.
Вижу, что охранника нет около кабинета!
Ох, он у меня по шее получит.
Бросаюсь в кабинет, распахиваю дверь, а там…
Сейф нараспашку, в нём пусто, рядом девушка молоденькая, брюнетка, смотрит испуганно, всхлипывает:
— Я ничего не брала… я пришла, а он уже пустой был…
Но я не смотрю на сейф.
Я смотрю на девушку!
Стройная фигура, пухлые губы, выразительные глаза…
— Нет, этого не может быть! Как ты здесь оказалась?
Это она, та самая…
Глава 2
Лиля
— Мам, — морщится дочка, отодвигая тарелку. — Я не хосю касю! Невку-у-усно!
— Таня, — говорю как можно строже, — доедай давай, она полезная! Ты же хочешь вырасти большой и красивой?
— Хосю, — тут же улыбается дочка, — осень!
— Тогда ешь, без каши не вырастешь!
Таня вздыхает, пододвигает к себе тарелку, загребает ещё ложку, смотрит на неё так тоскливо-тоскливо, выдаёт многозначительное:
— Тязело…
И нехотя съедает кашу.
Я же в очередной раз дивлюсь лексикону дочери и её выражениям!
Ещё даже четырёх лет нет, а столько знает…
Этому она точно не у меня научилась и не в садике…
Но все фразы, все слова, сказанные хоть где-то, сразу запоминает.
А потом так чётко выдаёт их, хоть стой, хоть падай!
Жаль, что это забавное умение дочери никак не поможет решить наши с ней финансовые проблемы…
Долг за квартиру с каждым месяцем растёт, а нормальную работу после декрета я почти год не могу найти!
По специальности моей все хорошие вакансии заняты, а работать за копейки в моём положении – просто самоубийство.
Вот и приходится на разные подработки устраиваться, потому что с болезнями дочери на постоянке нигде не могу удержаться.
Тут неделю официанткой поработаю, там полы помою, где-то на кассе посижу или с уборкой квартир помогу.
Так и сводили концы с концами почти полгода…
Но вчера владельцы старой квартиры попросили нас съехать, заявив, что продают её!
А на аренду новой у меня даже денег толком нет…
Вся надежда на то, что сегодня в ресторане, где я последний месяц полы мою, зарплату дадут.
Каким-то чудом устроилось в это элитное заведение через подругу, которая сказала, что руководство там строгое, зато платят хорошо, если исправно свои обязанности выполнять.
А я, месяц отработав, ни разу замечаний не получила!
Поэтому сегодня надеюсь на хорошую зарплату, её хватит и на аренду новой квартиры, и на жизнь, и даже на аттракционы, куда я обещала сегодня сводить дочурку.
Садик ещё, как назло, не работает, закрылся на очередной карантин, поэтому Таня весь день со мной, командует сборами, проверяет без конца, помню ли я про аттракционы…
Забудешь такое…
Дочь сотню раз на дню напоминает!
Ещё и ночью меня несколько раза разбудила, спросив, помню я или нет про своё обещание?
Пришлось даже пригрозить малышке, сказать, что никуда не пойдём, если будет постоянно приставать…
С грехом пополам, к обеду собираемся, бежим в ресторан, чтобы до перерыва успеть в бухгалтерию местную, забрать деньги.
А там такая женщина неприятная работает.
Зовут её Галина, но всё называть бухгалтера Грынзой.
Такая придирчивая, грубая, ещё и унижает при других людях.
Ничего, сегодня и потерпеть можно, главное, деньги получить.
Благо, я успеваю до обеда, прибегаю за десять минут до перерыва, оставляю Танюшу прачке, а сама, запыхавшись от быстрого бега, стучусь в бухгалтерию, вежливо здороваюсь.
— Моя фамилия Соколова… я за зарплатой.
Грынза смотрит на меня со смесью удивления и презрения.
— Как-как фамилия? Стволова?
Даже не здоровается!
Ничего, Лиля, терпи…
Ради денег, ради квартиры, ради Танюши!
— Соколова я, — повторяю громче, — за зарплатой пришла…
— Да слышу, — недовольно отвечает Грынза, — не глухая.
Ну если не глухая, тогда зачем переспрашивать?
Грынза что-то бормочет себе под нос, достаёт из ящика стола ведомость, пробегает по ней глазами.
И вдруг выдаёт:
— Нет на тебя зарплаты, Смолова.
— Да не Смолова я, Соколова!
— Слышу, не глухая, чего орёшь? И Соколовой в ведомости нет! Так что разворачивайся и гуляй, у меня обед сейчас.
Но я не собираюсь уходить отсюда без зарплаты!
Я месяц честно отработала, даже двойные смены брала.
— Это не может быть… это какая-то ошибка!
Грынза лишь морщится недовольно.
— Нет никакой ошибки, всю твою зарплату на штрафы вычли!
— Как такое… не может быть, у меня не было ни одного штрафа!
— У тебя их два десятка было за месяц, — отвечает Грынза, — и почти все за опоздания.
Какие ещё опоздания?
Я… же лично со старшим менеджером договаривалась, что по утрам буду отводить дочку в садик, а потом быстро приходить в ресторан и оперативно всё мыть и прибирать.
Управляющий мне лично разрешил, а сейчас…
Выясняется, что у меня всю зарплата на штрафы ушла.
Это какое-то издевательство!
— Ты ещё и должна осталась, Соловьёва, — усмехается Грынза, в который раз коверкая мою фамилию, — десять тысяч должна нашему ресторану, потому что в минус ушла.