Чтение онлайн

Волк вышел из живота, задушил всех овец и обратно залез.

Ну что ты будешь делать с этим Петушком! На четвертый день бросили его в колодец. Петух сказал в колодце: «Вода, зайди в живот!» И вся колодезная вода оказалась в животе у Петушка. Так он остался живым.

На пятый день сильно затопили печку и бросили его в огонь. А Петушок крикнул: «Вода, выходи изнутри!» Вода вся вышла изнутри, затушила огонь и обратно вошла. И так, не добившись ничего, решили сварить его в тот же день и бросили в котел. Очутившись в казане, Петушок снова вызвал воду: выходи, мол, скорее! Вся колодезная вода вылилась в казан, вышла за края и погасила огонь. Петушок соскочил на землю и закричал: «Медведь, Волк, Лиса, выходите из живота!» Звери вылезли и побили всю байскую свору. Нашли они золотое кольцо, поделили байское добро и пошли, весело посмеиваясь.

Вот какой бесславный конец ожидает того, кто позарится на чужое добро.

Один Падишах держал Соловья в золотой клетке. Отчего-то эта пташка худела с каждым днем. Падишах спросил своих визирей:

– Знает ли кто-нибудь язык соловья?

– Я понимаю язык соловья, – поклонился старый визирь.

Принесли золотую клетку с Соловьем. Соловей начал петь.

– О чем это он поет? – спрашивает Падишах.

– «Ах, вернуться бы мне в свой дом».

– А где же этот дом?

– Это можно узнать, – отвечает Визирь. – Надо только длинную нитку привязать к его ножке и выпустить.

За городом привязали длинную нитку, выпустили. Полетел Соловей, сел на куст крапивы и запел громко-громко, длинно-длинно: все заслушались.

Падишах шепотом спрашивает Визиря:

– Ну и что он поет?

– Он поет: «Домой вернулся, домой вернулся».

«Ты гляди-ка, птица, а тоже по родине тоскует. А ведь солдаты мои по двадцать пять лет служат, еще к тому же в самые молодые годы», – подумал Падишах и вскоре издал указ сократить срок военной службы до двенадцати лет.

Однажды Падишах птиц собрал всех своих подданных и говорит:

– Вы знаете, зачем я вас собрал?

– Нет, не знаем, – отвечают те. – Если скажешь, узнаем.

– Я вот хочу узнать, в мире сухих деревьев больше или зеленых? Мужчин больше или женщин?

Никто не знает, чего больше, чего меньше, кого больше, кого меньше.

– А все ли птицы собрались? – спрашивает Падишах.

– Только одной Совы нет, – отвечают ему. – Она мышку подкарауливает.

– Тогда подите приведите ее сию же минуту.

Улетели птицы, стряхнули Сову, привели сейчас же.

– Почему не была на собрании? – спрашивает грозно Падишах.

– Времени у меня не было. Уж больно я хотела есть.

– Ну ладно, скажи вот, чего больше, сухих деревьев или зеленых?

– Сухих деревьев гораздо больше, – отвечает та.

– Почему? На мой взгляд, весь лес кажется зеленым.

– Нет, – упорствует Сова. – Я ведь как считаю? Если засохла хоть одна ветка, значит, все дерево сухое. Вот поэтому сухих деревьев очень много.

– Ну хорошо, – соглашается Падишах, – пусть будет так. Скажи тогда вот что. Кого больше, мужчин или женщин?

– Женщин больше, – отвечает Сова.

– Это почему же их должно быть больше?

– А потому, что я не считаю мужчиной того, кто на поводу у своей жены ходит.

– Правильно, – говорит Падишах. – Значит, все-таки их больше.

За мудрость Падишах птиц пощадил Сову, более того, сделал ее своим визирем.

В незапамятные времена Луна и Солнце хотели стоять вдвоем всегда на одном месте. Созвали они всех птиц и зверей. Никто не стал противиться их желанию, все подписались.

И только одна Летучая Мышь не подписалась.

– Ты почему не подписалась? – спрашивают ее.

– А потому, – говорит Летучая Мышь, – я не подписалась, что если они оба будут стоять на одном месте, то ветер будет дуть всегда в одну сторону и деревья вырастут кривые. Кроме того, и хлеб будет расти только там, где солнечно, а в тени – вовсе нет.

– А ведь правда, так и будет, – поняли птицы и звери.

Чтобы этого не допустить, вынесли они новое решение, которое гласит: «Луне и Солнцу на одном месте не стоять, а ходить порознь и вокруг Земли кружиться».

Солнце очень обозлилось на Летучую Мышь и сказало: «Я тебе не позволю летать при мне».

Луна была более спокойная и ничего не сказала. Вот поэтому Летучая Мышь днем не появляется, лишь только ночью летает.

А все звери, птицы, даже люди – все одобрили кружение Луны и Солнца. И хлеба стали хорошо расти.

В стародавние времена некий бедняк промышлял тем, что собирал и приносил из близлежащего леса хворост, продавал его и на вырученные деньги покупал себе пищу. Вот он раз пошел за хворостом и в другой раз отправился. И так бессчетное число раз ходил, только однажды остановился он в лесу, бросил вязанку наземь и присел под высоким раскидистым деревом. Бедный человек так уж устроен: нет-нет да и призадумается. Сидит он, задумавшись, под деревом и землю возле ног своих ковыряет: так ковырнет и этак пропашет.

Жизнь у него нелегкая, вот он и сидит, задумавшись. Ковырял землю, ковырял и добрался до какого-то железного кольца. Думает: «Что за железяка такая?» Глядит со вниманием. Стал дальше копать, видит – здоровенная железная крышка. «Это, – думает бедняк, – не иначе как воры здесь награбленное хранят, разбойники, они и крышку приспособили». Принялся он тут за дело: где палкой подденет, где камень подставит – откинул-таки крышку. Сунул в дыру длинный сук – воткнулся тот сук в нечто мягкое, податливое. Выдернул сук и глянул. «Ну, – думает, – это ведь прямо на мед смахивает». Тронул он сук измазанный пальцем, а палец лизнул тотчас – и вправду, чистейший мед. Закрыл он тогда дыру крышкой и направился из лесу домой.

Пришел домой. Взял ведро. Пошел опять в лес, ведро медом наполнил, а крышку опустил на место. Двинулся в одну деревню – мед продал, получил неплохую прибыль. Теперь уже хворостом не промышлял. Таскал-таскал мед из дырки, притомился. Пошел к соседу и сказал ему:

– Я тут одну вещь отыскал, ты не говори никому. Айда со мною.

Взяли с собой квасные ведра, горшки прихватили, отправились.

Дошли до места. У соседа глаза на лоб полезли. Черпают мед из дыры, только шум стоит. Нагрузились, домой потопали. Меду невпроворот, уж и ставить-то дома негде. Но из дыры все подчистую выскребли. Ни единой капли не осталось – ну, в таком разе и сам бедняк, и сосед его вроде как успокоились.