Чтение онлайн

– ...похитил имущество. За это он арестован и предстанет перед военным трибуналом!

– Что ж, если меры убеждения исчерпаны, тогда без строгости не обойтись, – Грибачев вздохнул. – Ведь меры принуждения никто не отменял. Вы правильно действуете – важно не скрывать недостатки, а бороться с ними.

– Так точно, товарищ секретарь ЦК!

Второй «Ан» начал сброс десанта, и внимание гостей переключилось на него.

– Десантируется первый и второй взводы первой роты, – с облегчением вернулся Шаров к привычному комментированию, но через несколько секунд его гладкая речь сбилась, он замолчал и припал к биноклю.

Так же внезапно запнулся и Вахрушев.

– Что это?! – Грибачев изо всех сил прижал окуляры к глазницам. – Они сейчас разобьются!

На трибуне наступила мертвая тишина. Десятки биноклей фокусировали разыгрывающуюся в воздухе драму. У одного десантника неполностью раскрылся парашют, и он упал на купол летящего ниже. Теперь оба должны камнем понестись к земле...

– Не может быть... Не может быть... He может быть... – как заклинание повторял Раскатов.

Лицо Чучканова налилось кровью, сердце отчаянно колотилось. Он ничего не говорил вслух, но мысли неслись со скоростью курьерского поезда. Потери на учениях действительно предусмотрены, и если бы «Дождь» пришпилил к земле одного наглеца, ничего страшного бы не произошло, потому что самой смерти никто бы не увидел, только акт о несчастном случае... Другое дело, если два парашютиста разобьются на глазах Грибачева и Бахрушина! Тут обязательно полетят головы! А можно не сомневаться, что свою голову комбриг постарается уберечь, и совершенно очевидно, кого он всунет в гильотину «оргвыводов»!

– Давай, правый пучок на себя, корпус влево, давай! – цедил сквозь стиснутые зубы сросшийся с биноклем Шаров, будто пытался на расстоянии передать мысли терпящим бедствие разведчикам. – Давай, наклоняй купол, хоть сам спасешься... Один не два... Так, так, молодец... Молодец, парень!

Верхняя фигурка соскользнула с примятого купола и полетела вниз, парашют расправился и обрел первоначальную форму, значит, хоть один уцелеет... Но падающий человечек тоже задержался и непостижимым образом завис между небом и землей! Неужели?.. Да, точно – выправивший свой купол десантник удерживал товарища за погасший в тряпку парашют!

– Молодец, молодец, молодец! – неистовствовал Шаров, нарушая траурно-чинное молчание наблюдательного пункта. То ли зрение у него от напряжения предельно обострилось, то ли помогла мощная оптика, то ли подсказала интуиция, но он узнал солдата, держащего потерпевшего бедствие товарища.

– Это Волков! Волков! Молодчага! – переполнявшие майора чувства требовали выхода, и он изо всей силы колотил кулаком по перилам.

Сначала один парашютист, потом другой коснулись земли, взметнув облако песка. Трибуна громко вздохнула. Задние ряды оживленно зашушукались, первый соблюдал полную тишину. Маршал и генералы опустили бинокли и смотрели на Грибачева, ожидая его оценок. Но тот не отрывался от окуляров.

– Они живы или разбились? – спросил секретарь ЦК, ни к кому конкретно не обращаясь. – В любом случае их надо немедленно отправить в госпиталь!

Но тут пыль рассеялась, и он увидел, что чудом спасшиеся бойцы с автоматами наперевес бегут в атаку.

– Поразительно! Вместо госпиталя они продолжают воевать! Нет, вы можете себе это представить?!

Возбужденный Грибачев повернулся к Вахрушеву и стоящим за ним генералам, как бы призывая разделить его искреннее изумление и неподдельный восторг.

– Это наши лучшие бойцы! – гордо сказал Раскатов. Кивки остальных генералов и финальный кивок маршала подтвердили, что это действительно так.

– Как, вы сказали, фамилия солдата? – переспросил секретарь ЦК. – Волков?

– Так точно, Сергей Михайлович! – отрапортовал Раскатов, будто хорошо знал бойца. Впрочем, фамилия и правда была ему почему-то знакомой.

– Это настоящий герой! – восхищенно произнес секретарь ЦК. – Спас и себя и товарища! Да еще тут же пошел в бой! Надо его наградить. И на этом положительном примере воспитывать личный состав!

– Конечно, Сергей Михайлович! – кивнул министр. – Мы выпустим плакаты об этом подвиге и разошлем во все десантные части.

Маршал чуть повернул голову, и тут же к нему подскочил адъютант с блокнотом на изготовку.

– Волкову – «Красную Звезду», второму – медаль. Плакаты и все что положено по передовому опыту. И еще... Старшине Прялкину грамоту от меня.

– Да, это именно подвиг! Настоящий подвиг! – горячился Грибачев, как будто бы все остальные с ним не соглашались. – И надо внимательно относиться к героям, ценить их по заслугам. Немедленно пригласите Волкова с товарищем ко мне!

– Есть, товарищ секретарь ЦК! – молодцевато выкрикнул Раскатов.

– И надо разобраться, почему такой инцидент стал возможным! – Грибачев нахмурился. – Такой подвиг есть оборотная сторона чьей-то небрежности и разгильдяйства. В чем дело, комбриг? Кто отвечает за безопасность прыжков?

– Полковник Чучканов, товарищ секретарь ЦК! Я лично проведу тщательную служебную проверку, и виновные будут строго наказаны!

– Действуйте. Такие промахи прощать нельзя. Герои должны поощряться, разгильдяи наказываться!

Грибачев снова поднял бинокль и принялся рассматривать полигон, на котором обесшумленные расстоянием взрывы вдребезги разносили макеты ракет и пусковых установок.

Чучканов стоял с таким видом, будто только что наложил в штаны. Не обращая на него внимания. Раскатов обратился к Семенову:

– Немедленно отправляйтесь на полигон, осмотрите парашюты, зафиксируйте все по форме... И доставьте сюда Волкова и этого второго!

– Есть, товарищ генерал! Только... – особист осекся и понизил голос: – Нехорошо получилось... Товарищ полковник Чучканов приказал Волкова арестовать. Вот ведь какое дело... Лейтенант Половинко уже там...

Комбриг смерил Чучканова уничтожающим взглядом.

– Героев арестовываешь? – зловещим шепотом зашипел он. – Я же тебе сказал – преступников надо наказывать, а не героев! В академию хотел? Я тебе покажу академию! Сам под суд пойдешь!

Полковник молчал. Он не был способен говорить, думать или что-то делать. Он впал в оцепенение, все происходящее казалось дурным сном. Наступил нервный ступор.

Раскатов снова обратился к Семенову:

– Про арест уже доложено, так что деваться некуда. Бери Шмелева за паникерство и издевательство над солдатами!

– Есть, товарищ комбриг! – особист приложил руку к козырьку.

Разгром дивизиона «Першингов» завершился с опережением контрольного времени. Изуродованные ракеты валялись на песке, разорванная арматура пусковых установок торчала в разные стороны как обугленные искореженные пальцы, дымились перевернутые тягачи, беспомощно уткнулся в землю надломленный подъемный кран.

Посредники с синими повязками на рукавах бесстрастно фиксировали время и результаты операции.