Татуированная кожа
Шрифт:
– Молодцы, красиво сработали! – размазывая гарь по потным щекам, подвел итог Деревянко. – А Волков и Серегин вообще отличились...
– А чо они такого сделали? – кисло спросил Вишняков. Похоже, кроме выпускающего, никто не видел, что произошло в воздухе.
– Узнаете. А сейчас десять минут на перекур. Дождетесь Шмелева и бегом к месту сбора! Я – к парашютам.
Бойцы повалились на песок. Серж упал рядом с Вольфом.
– Что-то с головой, – пожаловался он. – Все кругом идет... И нога подворачивается...
Вольф посмотрел на покрытые красными волдырями ладони, поплевал, чтобы уменьшить жжение.
– А что случилось-то?
– Хер его знает! Похоже, перехлест... Но я правильно уложил, и Пряхин три раза проверял... Неважно... Короче, я твой должник на всю жизнь!
– Да ладно! – Вольфу было неудобно. Он не привык к высоким словам. – Я бы летел – ты бы меня поймал...
От разгромленной пусковой установки ковыляли два человека. Когда они подошли ближе, оказалось, что Киря ведет покачивающегося Шмеля.
– Я этого мудака убью, в землю зарою! – истерически орал сержант. Он держался за плечо, правый рукав был оторван, голая рука покрыта сажей и глубокими кровоточащими царапинами.
– Ты куда шашку прикрутил?! – Прыжковый сапог с маху врезался сидящему Пяткину в бок. – Меня чуть краном не придавило! Совсем охуел!
– А куда ее надо прикручивать? – солдат сморщился и схватился за ушибленное место. – Чего ты на мне зло срываешь? Что я, виноват?
– Не «ты», а товарищ сержант! – на губах у Шмеля выступила пена. – Я тебе покажу, как зло срывают... Он снова замахнулся.
– Стой, особист сзади! – предостерегающе крикнул Киря.
Шмель опустил ногу и обернулся. Все тоже повернули потные чумазые лица, предполагая розыгрыш – откуда здесь взяться особисту?
Но действительно, по полю боя, обходя обломки взорванных конструкций, шел лейтенант Половинко. Его чистенькая повседневная форма резко контрастировала с измятыми комбезами разведчиков.
– Гля, чего ему надо? – выдохнул Серж. – Неужто по нашу душу? Начнут шить попытку срыва учений?! Половинко подошел ближе.
– Рядовой Волков, ко мне! – скомандовал он. – Пойдем в штаб, дело есть!
По азартному блеску в глазах опера Вольф понял, какое это «дело»: лейтенант торжествовал победу.
Прихрамывая, он тяжело ступал по змеящемуся под налетевшим ветерком песку. Особист умышленно отставал на несколько шагов. Так конвоир ведет арестованного.
«Неужели нашли патроны? Сейчас снимут отпечатки пальцев, и хана!»
Из-за бархана выскочил открытый «уазик», рядом с водителем сидел майор Семенов.
– Товарищ майор, рядовой Волков мною... – принялся докладывать Половинко, но Семенов жестом остановил его.
– Товарищ Грибачев вызывает Волкова и... С тобой кто падал? Серегин? Давай, сынок, приведи Серегина. У лейтенанта отвисла челюсть.
– А как же приказ?
– Приказы надо исполнять. Потому сержанта Шмелева препроводи в известное тебе место.
– Шмелева?!
– Да, сынок, Шмелева. Что должен был сделать, то и делай. Только с другим объектом. Вот такая штука получилась.
Половинко захлопнул рот и повернулся через правое плечо.
– Ну что, испугались? – Грибачев доброжелательно улыбался. Вживую он выглядел еще моложе, чем в газетах и на телеэкране. Вахрушеву, возраст которого был обычным для политического Олимпа, он вполне годился в сыновья. Маршал тоже улыбался, и незнакомые генералы выражали полное расположение. Это было очень непривычно.
– Конечно, испугались! – Грибачев сам ответил на свой вопрос. – Но не струсили! А потому остались живы. Да еще сразу пошли в атаку, вот что удивительно! Хотя, собственно, удивительного тут ничего и нет: выдержка и самодисциплина – необходимые качества советского солдата. В бою побеждают не автоматы и не ракеты – побеждает человеческий фактор. Поэтому сейчас во главе угла нашей работы с армией – человек: солдат, офицер. Человек, знающий свое дело...
Возле трибуны у них отобрали автоматы, гранаты и ножи, худощавый человек с пронзительным взглядом дал короткий инструктаж:
– Резких движений не делать, руки держать на виду, близко не подходить, держаться бодро, не жаловаться, отвечать быстро и четко, без рассуждений!
Сейчас этот человек стоял между Грибачевым и солдатами, внимательно наблюдая за каждым их движением.
– Видел и вашу боевую работу, могу сказать одно слово – молодцы! Элита Вооруженных Сил! А что вы еще умеете, в отличие от обычного десанта?
– Все бойцы нашей бригады владеют двумя иностранными языками, товарищ секретарь ЦК, – сообщил Раскатов, напряженно глядя на Вольфа. Состояние Серегина явно не способствовало проявлению лингвистических способностей – он еле держался на ногах.
– Да ну! – непритворно изумился Грибачев. – Давайте попробуем! Товарищ Никитский...
– Your surname and partial number? [23] – строго спросил худощавый. Произношение у него было прекрасным.
– Soviet soldier does not answer such questions! [24] – после чуть заметной паузы ответил Вольф и перевел дух. Повезло: вопрос и ответ были типовыми и входили в пакет отрабатываемых с Софьей Васильевной фраз.
23
Ваша фамилия и номер части? (англ.).
24
Советский солдат не отвечает на такие вопросы! (англ.).
– Welcher Sprengstoffbenutzt ihr? [25]
– Wir haben heute das Trotilum benutzt, aber wir haben auch Plastitum, [26] – Вольф чуть заметно улыбнулся. Теперь он чувствовал себя, как рыба в воде.
– Он действительно говорит на английском и немецком, – доложил Никитский, не отрывая от Вольфа и Сержа внимательного взгляда.
Секретарь ЦК расплылся в улыбке.
– Поразительно! Всесторонне образованный солдат! Это молодые люди новой формации, им строить Советскую Армию! У вас, товарищ Волков, большие перспективы. Я запомню эту встречу и буду интересоваться вашей судьбой. Хочу, чтобы и вы запомнили этот день...
25
Какая была взрывчатка? (нем.).
26
Сегодня тротил, но у нас есть и пластид (нем.).
Грибачев извлек из нагрудного кармана глянцевый прямоугольник, протянул Вольфу.
– Вот моя визитная карточка с прямыми телефонами. Впрочем, помощники запишут вашу фамилию и тоже будут соединять со мной беспрепятственно. Если возникнут проблемы – звоните без всякого стеснения и сомнений. Запомните, меня действительно интересует ваша судьба!
Референт Грибачева быстро черкал в блокноте. Маршал Бахрушин выразительно посмотрел на Раскатова. Рыбаков и Латынин переглянулись и тоже требовательно уставились на комбрига. Тот не понимал, чего от него ждут, но расправил плечи и изобразил задумчивость, соответствующую глубокой проработке ситуации. Майор Семенов сосредоточился, прикидывая, какими словами написать справку о происходящем для личного дела Вольфа.